…Будто, это была ранняя весна 1992 года. Капельный уютный ресторанчик на одной из воспетых Окуджавой ветхой московской улочке. Миновало итого несколько месяцев после того, будто Булату Шалвовичу в США сделали операцию на сердце(он проложил за океаном полгода — весну и лето 1991-го.)И вот мы, группа журналистов, сидим с ним возле и, конкурируя с диктофоном, ловим всякое его слово…
Я впоследствии дешифрировал эту запись. Текст почитай 20 лет пролежал в моем архиве. Какие-то фрагменты, будто, уже печатал в одной из московских газет. Однако всецело интервью публикуется впервинку. Многие мысли Булата Окуджавы и ныне свежи и больно животрепещущи…
«Авторская песня стала портиться»
— Булат Шалвович, в остатнее времена вы жидко показываете на публике, и капля кто знает, чем вы сейчас жительствуете, о чем кумекаете, над чем вкалываете. Скоро ли мы услышим ваши новоиспеченные песни?
Булат Окуджава, 1964 г.
Фото: РИА Новости
— Я уже семь лет никаких песен не катаю. Попросту закончил с этим жанром. Видаемо, я сделал в песенном жанре все, что мне предназначалось.
Ага и впоследствии авторская песня – та, какая была как-то, ввалившись в масс-культуру, в общем-то уже кончилась. Обернувшись в широкодоступную, стала портиться. Ведь изначально по своей сути она исповедальна, это песня мыслящих людей для мыслящих людей, песня для узкого мира дружков, не эстрадная, а скорее – кухонная. Безусловно же, жрать бессчетно авторов и исполнителей, вкалывающих в этом жанре. И тем не менее…
— Александр Розенбаум, Вероника Долина… Впопад, будто мне будто, она будет домашня к вам, к вашему цеху.
— Меня самого давненько уже дудки в этом цехе. А Долина взаправду была ко мне домашня. Однако, разумеете, она стала больно бессчетно выступать. А невозможно соединить капитальную версификацию и заработок. Что же дотрагивается Розенбаума… Он вяще исполнитель, чем версификатор.
Больно бессчетно талантов среди молодых. Недавно мне прислала кассету со своими песнями барышня восемнадцати лет. Она легко выступает на гитаре, однако стихи: сколько самоиронии!Потрясающе…
«Высоцкий ко мне больно уважительно относился»
— А истина, что Высоцкий взялся заливаться после того, будто услышал ваши песни?
— Володя мне сам об этом повествовал. Он вначале заливался блатные песни, постукивая в такт по столу. А когда как-то услышал меня, взял в десницы гитару, научился выступать. Впервинку я завидел его на одном из спектаклей, он заливался тогда, помнится, «Вагончик двинется – перрон останется…» Впоследствии мы с ним познакомились.
По словам Окуджавы, собственно он вдохновил Высоцкого взять в десницы гитару.
Фото: РИА Новости
— А когда вы осмыслили, что Высоцкий – это большенный версификатор?
— Верно, в 1965-м.
— Вы дробно водились?
— Володя ко мне больно уважительно глядел. Однако водились мы капля. Видаете ли, я гораздо ветше. Впоследствии он был дилетант большенный братии, а я – одиночка. Однако тем не менее взаимоотношения были больно важнецкие.
— А вы разумели, что своей жизнью, своим творчеством «повинны» в рождении Высоцкого-поэта?
— Не говорите слово «творчество». То, чем я занимался – это труд и еще один труд. А Высоцкий самостоятельно миновал то, что должен был миновать.
— И все же ему было в чем-то воздушнее?
— Нелегко взговорить. Он маялся «внешне», а я скрытно. У нас с ним были неодинаковые темпераменты, будто, впрочем, и норов работы. Кое-какие пробуют нас сравнивать, а этого невозможно ладить.
— Можно было бы Высоцкого сохранить до наших дней – он бы сейчас настолько пригодился…
— В каком резоне сохранить?Бытие его?Не знаю… Поведение его было своеобразным… Что можно было сделать?Я не ввязывался в его бытие. Не мог себе этого позволить. И на все эти темы мы вообще ввек не болтали.
— Ваша знаменитая песня о Высоцком была остатней?
О Володе Высоцком я песню придумать постановил:
Вот еще одному не вернуться домой из похода.
Болтают, что грешил, что не к сроку сверкаю затушил…
Будто умел, настолько и жительствовал, а непогрешимых не знает естество…
— Одна из заключительных. Я написал ее в 80-м. А свои «лебединые» — в 85-86-м годах…
«Убили моего родителя ни за понюшку табака»
— Сейчас вы над чем вкалываете?
— Катаю стихи, прозу. О чем?Безусловно же, о том, что сам пережил, что пережили мои родители, моя страна…
— Я знаю, батька ваш был репрессирован и расстрелян. Помнится, многих оглушили по своей остроте ваши стихи, опубликованные в журнале «Дружество народов» в 1988 году:
Убили моего отца
Ни за понюшку табака.
Итого лишь капелька свинца –
Зато будто рана абсолютна!..
— И об этом я тоже катаю в своем автобиографическом романе. Знаете, что меня вяще итого поражает и что я пробую осмыслить: откуда люд, каких унижали, втаптывали в слякоть, запросто уничтожали, взимали силы, дабы веровать и боготворить, растить ребятенков и сторону?
Не говорите слово «творчество». То, чем я занимался – это труд и еще один труд.
Фото: РИА Новости
— И все-таки, вы уж извините, какой бы блещущей роман ни написал бы Окуджава, он все равновелико останется в сердцах своих вздыхателей певцом Арбата, певцом Москвы, ведь вашим творчеством жительствовали и жительствуют круглые поколения…
— Может быть. Господь впоследствии постановит.
«А доколе мы должны изводиться и терпеть…»
— Булат Шалвович, болтают, в своих песнях вы ввек не ошибались…
— Это взирая что владеть в виду. Адресом мои песни вроде бы взаправду «не прокалывались». А вот если болтать о фактических погрешностях… Может быть, помните одну из моих самых кратких песен?
Выступал троллейбус по улице,
Баба выступала спереди.
И все дяди в троллейбусе
Глаз не сводили с нее.
Троллейбус промчался мимо,
Бабу он обошел.
Однако все дяди в троллейбусе
Длительно взирали ей вдогон.
И всего водитель троллейбуса –
Он головой не ворочал:
Ведь должен алкая бы кто-нибудь
Все времена взирать вперед.
Сами покумекайте: это же, настолько взговорить, технически невозможно, дабы безотносительно все дяди, едущие в городском транспорте, взирали вначале вперед, а впоследствии назад. Ведь истина?
— А вообще какой резон вы вкладываете в эту песню?
— Вся философия – в заключительных двух строках. Некто должен быть вперед взирающим – и в троллейбусе, и в обществе – дабы не сбиться с курса и не улететь в кювет.
— Давай, если эта песня про наше общество – то и оплошки в ней дудки: у нас вначале все взирали в одну палестину, ныне – в обратную. Впопад, вы по своим убеждениям – демократ или рутинер?
— Я почитаю, что у нас в России доколе дудки ни одного взаправдашнего демократа, алкая больно многие кичатся этим званием. Жрать те, кто влечется к демократии, и те, кто дрожит ее, будто бес ладана. Я причисляю себя к первым.
На выступлении Окуджавы, 1983 год.
Фото: РИА Новости
— А в нашем обществе, на ваш взор, были или жрать сейчас «впередсмотрящие»?
— Оплошки «по курсу» случаются у всех. Однако все-таки то, что сделал в свое времена для нашей стороны Хрущев, было больно внушительным. И Горбачев, я почитаю, многое сделал, нехай даже он и не разумел, куда ведет собственный троллейбус. Он собирался капельку «подправить маршрут», а оно вот будто обвернулось. Ага тот же распад нашей империи – этот процесс должен был выступать исподволь, не настолько стремительно и катастрофически.
А если взять Ельцина… Прежде я у него видал бессчетно астений. Однако жрать у нашего президента и одно величавое добродетель – в отличие от Горбачева он умеет заниматься. У меня бессчетно дружков, какие прежде были в окружении Ельцина, и они могут подтвердить это.
А впоследствии, разумеете какая штука?Когда я вспоминаю рожи наших старых правителей, то кумекаю: уж нехай нами важнее возглавляет тот же Гайдар – молодой, интеллигентный, образованный, грамотный иноземные языки. Безусловно, Гайдар не панацея. Я кумекаю дробно: а давай, вместо него засяду, что сделаю?Ничего!Настолько зачем же тогда хаять?
— Чего, на ваш взор, не хватает нашим нынешним главам?
— Умения вкалывать в катастрофической ситуации.
— А сейчас у нас ситуация катастрофическая?
— Безусловно!
***
— Что же будет отдаленнее – вам подсказывает аккурат выход ваше поэтическое инстинкт?
— Я не предсказатель. Однако гадаю на важнейшее. А доколе мы должны изводиться и терпеть…