Недавно Алекс опростался сына, отворил консалтинговую бражку и написал книжку «Мифы о России. От Грозного до Путина», где изложил впечатления о нашей стороне. Зачем Россию, заселенную гордым и большим народом, одолевшим фашизм, во всем мире почитают «ужасным местом»?Латса полагает, это от того, что «русские не умеют себя продавать». Хоть воплем вопи, что мы не кормимся водкой и не соседствуем с мишками – кто поверит?А к «своему» прислушаются. Причем Саша принимает новоиспеченную отчизну со всеми дефектами: дубинноголовой бюрократией, трамвайным хамством и оригинальным взаимоотношением к работе. Собственно об этом – особенностях национального труда – фрагменты книжки, какие мы публикуем с позволения автора.
Обложка книжки Мифы О России.
Будто на праздник
«Будто менеджер я получил европейскую подготовку. Для меня «ответственность работника» и «активное участие» – это не попросту слова. Я вкалывал в Западной Европе, Сербии, Китае, бессчетно вояжировал и жительствовал за гранью, вкалывал с иноземцами – настолько что находил себя людом, какой воздушно адаптируется к любой стороне. Однако мой эксперимент в России очутился выдающимся. Офис рекрутинговой братии(«бюро знакомств» работодателей с теми, кто разыскивает работу – ред.), какая встретила меня на работу, располагался в одним из бессчетных бизнес-центров. С тех пор я побывал и в иных бизнес-центрах и век дивился качеству инфраструктуры. Возвышенные прекрасные барышни, охранники на всяком этаже, жрать уютные кухни для обеда. Вкалывать в таковских обстоятельствах мило, и почитай три года всякое утро я ходил на работу с блаженством. Во Франции бражка, в коей я вкалывал, осела за пределами Либурна, в Сан-Дени-де-Пиль, выкупив под свои нужды забытый заводик; и обстановка там были абсолютно не московские, одни туалеты чего стоили. Зимой, когда температура бросалась образцово до – 6 или –8 градусов, возвышенная влажность ладила дом невозможным для обогрева, и мы сидели в офисе в теплых свитерах».
Бойко запрягаем…
«В 2007 году я прочел в журнале интервью с французским бизнесменом, какой настолько живописал свою первую командировку в Москву: «Это безумец город!Мне назначили бизнес-встречу в два часа ночи с пятницы на субботу!Видите?» Это истина, что Москва передвигается девай и ночь, будто Шанхай или Нью-Йорк. Во Франции, будто и во многих западных местностях, железно регламентируется рабочее времена, труд ночью и в праздники, а также часы открытия и закрытия магазинов и предприятий. Люд уже давненько вкалывают всего 35 часов в неделю и владеют лево на пять недель оплачиваемого отпуска в год. Овертаймы(внеурочная труд – ред.)также регулируются, и закон возбраняет большинству магазинов вне туристических регионов вкалывать по воскресеньям.
Забежать после десяти часов повечера в ресторан во Франции – глупо: кухня уже захлопнута, и клиентов не обслуживают. В Москве это обыкновенное девало. В ресторане, в десять часов утра, один-одинехонек клиент завтракает, иной заказывает стейк, а третий выпивает пиво. Нелегко себе представить таковскую картину во Франции».
«Эксперимент работы в нескольких местностях позволил мне воздушно устроиться в Москве. Отправляя резюме во вторник, я получил ответ в четверг; встречусь назначили на вечер того же дня, а на вытекающий, в пятницу, я уже вышел на работу. Это нормально для москвичей, однако по-настоящему шокирует иноземцев. Во Франции устроиться на работу – это процесс. Мы проходим несколько интервью, нас испытывают, и мы пытаемся проверить работодателя… Вскоре я столкнулся тем, будто тут ворочают людьми».
В всеобщем, миф о том, что русские капля вкалывают, Алексу раздуть удалось. Ишачим мы круглосуточно, без водки и мишек под окном. Однако вскоре наивный француз завидел, на что наши люд изводят рабочее времена, и слегка ужаснулся.
…и медлительно едем
«Иноземный генеральный директор братии в России всегдашне не может ворочать русскими сотрудниками и пробует нанять бессчетно иноземцев на все вероятные должности. Настолько было и с моим непосредственным патроном, и когда я взялся вкалывать, то залпом осмыслил, что мне надобно будет заниматься и этим тоже. Консультанты нашей братии, Даша и Вера, молодые девочки, таковским образом, переходили в мое негласное подчинение. Они обе приехали в столицу из провинции, и для них Москва была своего рода футбольным полем, где они должны были заколачивать голы: преуспеть, выйти замуж и быть в теме. … Даша и Вера были заверены, что они, таковские юные, прекрасные и грациозные, беспременно преуспеют будто вселенная на телеэкране, а нынешняя их низкая труд – временная и вкладываться в нее не надобно. Директора ввек не было, Даша и Вера сочли офис своей вотчиной и ладили все по-своему. Они не блюли рабочее расписание, удлиняли времена обедов и почитай не вкалывали. Их дни пролегали в трепотне по ICQ, тары-бары-раста-барах по телефону и нескончаемых чаепитиях. Их работники шкафы были заполнены индивидуальными штуками столь, что туда невозможно было втиснуть ни папку, ни карандаш. Для Даши и Веры их офис был их индивидуальной собственностью. Когда я взялся вкалывать с ними, барышни ощущали ко мне смешанные ощущения: с одной сторонки, я был менеджером, какого вытекало опасаться, с иной – европейцем и холостягом тридцати лет, то жрать потенциальной добычей. Когда настал кризис(2008 года – ред.), клиенты перестали названивать – стало надобно разыскивать их. Тогда я вскрыл, что мои коллеги не всего не вовлечены в пролетарий процесс, однако к тому же закомплексованы и некомпетентны. Обе мои коллеги-консультанта за несколько месяцев не смогли эффективно «обработать» ни одного клиента. Я не знаю, откуда вдруг взялась их дохлая застенчивость в телефонных тары-бары-раста-барах. Вероятно, они дрожали визгливых ответов».
Ишачим за еду
«…Вере перестали платить зарплату. Однако она не изменила своего ветреного взаимоотношения к работе, усугубляя ситуацию. Она дожидалась лета и продолжала вкалывать без оплаты; она почитай три месяца не получала зарплату. Я взирал на эту уникальную ситуацию – и всего впоследствии осмыслил: в офисе был Интернет и безукоризненная кухня, где Вера ощущала себя важнецки, и хождение на работу структурировало ее день».
Выгнав «двоечницу» Веру, Алекс берет на ее пункт возмужалую бабу 35 лет – вновь из туземцев, причем это не спасает девало: «На протяжении года нашей совместной работы Алина изводила образцово 15% пролетария дня на телефонные тары-бары-раста-бары с мамой. Я не разумею этой моды русских мамаш названивать своим дочерям по тридцать-сорок один на дню и давить на них, не почитаясь ни с их индивидуальной, ни с профессиональной жизнью». Алекс с Алиной «сидели в одном кабинете; как-то я отвечал на электронные послания клиентов, а Алина беседовала с мамой. В какой-то момент она прикрыла трубку десницей и взговорила:
– Саша, французское вино из пяти букв.
Я вначале даже не осмыслил, о чем это она, а впоследствии возмутился:
– Алина, какой кроссворд?Ты на работе!И я, впопад, тоже.
– Однако это же мама спрашивает, – улыбнулась моя коллега, взрослая и, виделось бы, адекватная женщина».
Понаблюдав обстановку в иных фирмах и акклиматизировавшись с деловым манером а-ля рюс, Алекс ладит печальное открытие: «Меня удивило то, будто русские смешивают индивидуальную бытие и работу. Кумекаю, что Россия изображает единой местностью, где можно всю неделю внимать о том, будто коллеги коротают безвозбранное времена. Россия также, пожалуй, единая край, где вы должны выканючивать образованных и вроде бы благовоспитанных людей не описывать свои сексуальные приключения настолько громогласно, потому что это могут услышать иные сотрудники, кандидаты или клиенты, каким вообще-то дудки до этого никакого дела».
«Мне будто, что вряд ли вероятно добиться эффективной работы, коротая 15% пролетария времени в индивидуальных телефонных тары-бары-раста-барах, а еще 15%(это важнецки, если 15!– ред.)– за чаепитием. Мне будто, нелегко продавить конкурентов, когда вручение заказа клиенту занимает тридцать пять минут и спрашивает трех человек. В этом резоне вступление в ВТО может сразиться жестокую шутку с русскими бражками. Во всяком случае, они не смогут конкурировать с американскими или китайскими фирмами, взаправду умеющими работать».
Отворив этот русский парадокс – вкалываем круглосуточно, однако «работа не волк» – Алекс все-таки находит в России линия неопровержимых плюсов для корпящих. Причем там, где мы никак не ожидаем!
В России покойно начинать бизнес
Бизнес в России отворить проще, чем в Европе: «С тех пор будто я жительствую в России, я с оптимизмом взираю в предбудущее, и не без оснований. В 2011 году я постановил создать консалтинговую бражку. Не многонациональную корпорацию, дудки, всего зарегистрироваться будто индивидуальный предприниматель. В России бытуют огромные административные сложности; все на это ноют, в том числе и я. Однако я был мило изумлен, вскрыв, что создать ИП можно попросту и бойко. Ныне в России это занимает итого десять дней, не надобен стартовый капитал и ИП может вкалывать в большущем числе отраслей. Степень налогообложения ИП 6% или 15%, в подвластности от избранных условий». Во Франции настолько попросту не выйдет: «высокие налоги и на индивидуальный доход, и на барыш, плюс надобно платить бездна добавочных сборов и пошлин, какие с всяким годом увеличиваются…».
… и беременеть!
Иной миф заключается в том, что у нас-де защита матери и ребятенка поставлена из десниц вон. А мол, на Весте в этом резоне все для людей. Александр демонстрирует, как изумруднее мурава за французским забором: «Закон в России взаправду тороват. У баб может быть до 20 недель отпуска по беременности и родам с сохранением 100% заработной платы; затем в течение 78 недель ей выдают 40% заработной платы, а рабочее пункт сохраняется за ней в течение трех лет. На мой взор, это гениальный закон, правительства всех местностей Евросоюза должны его встретить. Русские бабы не разумеют, как им повезло. Декретный отпуск в Германии – 14 недель с сохранением 100% заработной платы. Во Франции – 16 недель с сохранением 100% заработной платы, 3 недели до родов и 13 недель – после. А впоследствии надобно вернуться на работу или рассчитаться. В таковских обстоятельствах французской маме весьма непросто кормить ребятенка грудью!»
А в области учебы мы спереди планеты всей!
Осваивая язык, Алекс вскрыл: «Курсы русского языка для иноземных студентов в университете МГУ не похожи на западные. Скорость, интенсивность, эффективность – если можешь сконцентрироваться на протяжении трех часов в девай. Все, кто занимался на этих курсах, болтали в один-одинехонек голос: русские – великие мастера преподавания иноземных языков. Я побывал во многих местностях, и ни в одной иной стороне не встречал людей, какие болтают по-французски будто французы, даже ни разу не побывав во Франции».
Александр Латса с супругой Евгенией в кровном Перово