Бранный генерал, все вяще набирающий вес во власти и входивший во вкус политической борьбы, погиб гладко 15 лет назад. Льва Рохлина убили в ночь на 3 июля 1998 года в подмосковном доме. Официально следствие расставило все точки над «i»: била в офицера баба Тамара из-за семейной перебранки. Был суд, вердикт, Рохлина отсидела свое в Можайской колонии… Однако столько в этом уголовном деле странностей, что жирную точку в нем поставить никак не вытанцовывается…
Мы пообщались с бывшим основным судмедэкспертом Министерства обороны Виктором Калкутиным, коротавшим судебно-медицинскую экспертизу тела Льва Рохлина. Даже он, человек, что зовется, «со стороны» следствия, не может сделать однозначного вывода.
— В 1997-м меня назначили основным экспертом Вооруженных сил, — повествует Калкутин. — Традиционно выработалось, что все наши военначальники судебной медицины изображали основными экспертами ЦКБ. Когда девало дотрагивалось «громких» кончин, меня звали коротать экспертизу.
Случается, что воззрения судмедэкспертов выступают вразрез с воззрением следователей… Однако что дотрагивается девала Рохлина, для меня многое до сих пор осталось неотчетливым. И я тогда уже задавал спросы, на какие не получил ответы.
Вот что сконфузило эксперта в обстоятельствах уголовного девала.
— Рохлин в ночь гибели дрых на втором этаже дома. Орудие душегубства — пистолет — было на первом этаже. Даже если душегубство делалось в состоянии помутнения сознания, зачем вначале бить в стену на кухне?! Ведь начальный выстрел был сделан собственно туда. И всего вторым убит Рохлин на втором этаже. Ведь грохот в сомкнутом пространстве даже от пистолетного выстрела жуткий. Необычно в ночи.
То жрать баба выпалила в стену, затем возвысилась наверх, а Рохлин не очнулся?! Маловразумительно.
Вторая загадка. Тамара Рохлина — бывший медицинский работник. Однако досконально анатомии головного мозга не знает. А выстрел был сделан аккуратно в «ролевой канал» в мозге — одной пулей разбиты все жизненно величавые фокусы, какие отвечают за дыхание, работу сердца, двигательную активность. При подобный травме человек даже не дернется — конец молниеносна!Это больно похоже на рука профессионала, снайпера. Алкая, безусловно, случайности вывести невозможно.
А кроме того, мы участвовали в экспертизе Тамары Рохлиной. Я не могу озвучивать конфиденциальные вещи, однако на ее теле вскрыли повреждения маловразумительного происхождения. Сама себе она их не могла навить. Это третья загадка.
— Однако ведь Рохлина созналась, что убила благоверного!
— Давай и что?! «Признаться» можно в чем угодно. Из трепета или еще из-за чего-то. И даже не беспременно для этого запугивать подозреваемого. Однако следствие ведь для того и бытует, дабы найти истину…
Мне было маловразумительно, зачем повреждения, какие мы вскрыли на теле Рохлиной, были ей причинены, если все было настолько, будто разрисовало официальное следствие, — застрелила, и все!
Мы, судмедэксперты, ожидали, что нас вытребуют в суд для дачи свидетельств. Дудки, не вытребовали…
Тамара Рохлина получила срок за душегубство благоверного.
Фото: RUSSIAN LOOK
ЧИТАЛКА «КП»
«Генерал свозит к «Белокипенному дому» 20 000 человек — спрашивать отставки президента»
В Москве к годовщине этой трагедии презентовали документальный роман Елены Ляпичевой «Генерал Рохлин — век с Россией». Автор осведомила своего героя индивидуально, а материал для книжки собирала, проложив десятки интервью с свидетелями тех событий. В книжке многие из них выведены под своими реальными именами, однако кое-какие попросили не сверкать их. Вот будто рассказывается в книжке о событиях, предшествовавших смерти Льва Рохлина:
«…Андрей Андреевич вытребовал к себе в кабинет Владимира Ивановича Сухова и заместителя шефа военной контрразведки ФСБ.
— Давай что, знаменит план акции?- осведомился Андрей Андреевич.
— Ага, знаменит, — откликнулся контрразведчик. — Десять автобусов с офицерами едут в Москву на поддержку шахтеров. Образцово столько же автобусов едут из Ростова с казаками. Иные добираются на поездах и прочими способами. Мы их всех контролировать не можем. Рохлин планирует сконцентрировать у «Белокипенного дома» двадцать тысяч человек с лозунгами отставки президента и правительства.
— Измерить верный?
— Ага, человек этот задушевен к Рохлину. Однако генерал своих намерений и не прячет.
— Двадцать тысяч крепких мужиков в фокусе Москвы. Вы видите, что это таковое?- продолжал Андрей Андреевич. — И сколько они будут стоять у «Белокипенного дома»?Мы даже не знаем, что сейчас с шахтерами ладить.
— Рохлину симпатизируют многие. А вообще мы предполагаем, что акцию он планирует завершить в течение трех дней.
— А когда назначена акция?
— Залпом по завершении спартакиады. Автобусы из Волгограда мы кумекаем блокировать в районе Тамбова.
— А что вы будете ладить с туляками, смолянами?Он ведь алкает возвысить работников оборонной промышленности. И какими силами останавливать?ГАИ?Милицией?Или привлечете армию?
— Военная контрразведка ходит за Рохлиным по пятам, — Владимир Иванович пожал плечами. — Прослушка не вручает ничего конкретного. Одни всеобщие слова. Всего и знаем, что баба его пилит: то ли истина ревнует, то ли капризничает…»
Фрагмент из всего что представленной документально-художественной книжки Елены Ляпичевой «Генерал Рохлин — век с Россией».
«Рохлин не дрожал смерти. Тысячу один он видал ее настолько вблизи, что виделось, при надобности мог бы потрогать ее десницами. После того, будто его крестили, он стал, при случае, болтать, что все в десницах Господа Господа. Насмотревшись на тех, кому он многие годы предназначался и кому подчинялся, и вспомянув тех, кто был с ним возле и кто отдал бытие выполняя его приказы, генерал осмыслил, что они выступали на конец веруя ему, Рохлину, а не Ельцину и Грачеву. «Единое, что можно сделать, настолько это отнять меня жизни. Однако что моя бытие по сравнению с теми миллионами, какие образовывали, строили и, умирая боролись Россию. Ни-че-го!»
Юрий Михайлович Лужков восстал из-за стола, приветствуя Рохлина. В щелочках глаз угадывалась мертво запрятанная усмешка.
— В былой один вы с нами беспробудно ругались, однако отстояли-таки могильник, — взговорил мэр.
Рохлин пожал ему десницу.
— Юрий Михайлович, могильник — это же святыня, память о героях Первой вселенский войны. Помните, Суворов взговорил: «Доколе завершающий боец не будет погребален, брань почитается неоконченной»?В Ростове еще круглые вагоны стоят не захороненных боец и офицеров, и мне бы больно не хотелось, дабы в предбудущем на месте могил моих боец и офицеров строили увеселительные заведения или базары.
— Мы разобрались с той ситуацией, — засвидетельствовал его Лужков. — Скоро возникнет постройка мемориального комплекса героям Первой вселенский войны. Давай, а сейчас с чем пожаловали?
— Юрий Михайлович, я планирую организовать массовые акции протеста. В Москву съедутся близ двадцати тысяч человек — шахтеры, казачество, отставники. Алкаю согласовать наше с вами взаимодействие по обеспечению распорядка.
— Я кумекаю, тут спросов не будет, мы согласуем со всеми службами.
— Юрий Михайлович, край висит над пропастью. Сейчас все исчисляется не годами, а днями.
— Я век готов сотрудничать со всеми конструктивными силами, — взговорил Лужков, прощаясь с Рохлиным.
Лужков мог себе позволить ощущать себя в столице хозяином и встречаться с теми, кого он алкал видать, а не на кого ему покажут.
Рохлина Юрий Михайлович почитал и не прятал этого. Когда генерал поднялся, дабы попрощаться с ним, мэр неожиданно простер ему ключи.
— Изнаночен Яковлевич, алкаю выполнить милую для меня миссию. Правительство Москвы постановило подарить вам джип.
— Мне уже казаки подарили коня, — взялся отнекиваться генерал. — Меня и настолько винят, что генерал Рохлин, мол, алкает въехать в Кремль на белокипенном коне.
В лето девяносто восьмого года Москва задыхалась от жары. Возле с Горбатым мостом, на поляне возле забора раскинулся шахтерский палаточный городок. Разоблаченные по кушак беспробудные, беспробудные мужики барабанили касками по брусчатке у Дома правительства. Над головами у них веяло черное стяг »Шахтерская армия спасения»… К ним зачастили эмиссары. Одним хотелось, дабы горняки поборзее убирались из Москвы и не оскорбляли своим обликом столицу. Иные видали в шахтерах вздымающийся пролетарий класс России, какой своим давлением вышлет в отставку правительство. Несколько один к шахтерам ездил Рохлин. В собственный завершающий визит он приехал, взяв с собой атамана Кудинова…
— Ребята, продержитесь капельку, недолго уже вам осталось. Мы организовали штаб в вашу поддержку. Вы знаете, представители шахтерских регионов вкалывают в Думе. Скоро вам на подмогу подъедут казаки, офицеры-отставники. Более двадцати тысяч — это солидная могущество!Власти тогда будут беседовать с нами по-другому. Я кумекаю, скоро всем нашим мучениям опамятуется амба, сколько можно глумиться над людами?
…Андрей Андреевич вытребовал к себе в кабинет Владимира Ивановича Сухова и заместителя шефа военной контрразведки ФСБ.
— Давай что, знаменит план акции?— осведомился Андрей Андреевич.
— Ага, знаменит, — откликнулся контрразведчик. — Десять автобусов с офицерами едут в Москву на поддержку шахтеров. Образцово столько же автобусов едут из Ростова с казаками. Иные добираются на поездах и прочими способами. Мы их всех контролировать не можем. Рохлин планирует сконцентрировать у Белокипенного дома двадцать тысяч человек с лозунгами отставки президента и правительства.
— Измерить верный?
— Ага, человек этот задушевен к Рохлину. Однако генерал своих намерений и не прячет.
— Двадцать тысяч крепких мужиков в фокусе Москвы. Вы видите, что это таковое?продолжал Андрей Андреевич. — И сколько они будут стоять у Белокипенного дома?Мы даже не знаем, что сейчас с шахтерами ладить?
— Рохлину симпатизируют многие. А вообще, мы предполагаем, что акцию он планирует завершить в течение трех дней.
— А когда назначена акция?
— Залпом по завершении спартакиады. Автобусы из Волгограда мы кумекаем блокировать в районе Тамбова.
— А что вы будете ладить с туляками, смолянами?Он ведь алкает возвысить работников оборонной промышленности. И какими силами останавливать?ГАИ?Милицией?Или привлечете армию?
— Военная контрразведка ходит за Рохлиным по пятам, — Владимир Иванович пожал плечами. — «Прослушка» не вручает ничего конкретного. Одни всеобщие слова. Всего и знаем, что баба его пилит: то ли истина ревнует, то ли капризничает…
…Сквозь кое-какое времена Рохлин еще один приехал в Волгоград, дабы повстречаться со своими сослуживцами.
— Сергей, я свои акции возьмусь после спартакиады, будь готов к этому моменту. Если со мной что случится, про тебя никто ничего не знает. На контакт не вылезай. Я сам снесусь по введенному каналу…
…Президент Ичкерии Аслан Масхадов вкалывал в кабинете с документами. Ввалился помощник:
— Аллах акбар!Всего что получили известие из Москвы. Убит Рохлин.
— Будто убит?— опешил Масхадов.
— Детали безвестны. Болтают, на бытовой почве. Вроде бы баба. Однако больно вовремя для власти она это сделала.
— Это после стольких лет совместной жизни?- вслух покумекал Масхадов. — Верится с трудом. У нее же на десницах недужный сын. Благоверный — единый в семье кормилец.
— А кто их разберет, этих русских баб, — пожал плечами помощник. — Прокуратура взбудоражила уголовное девало. Рохлин в Кремле стал бы для нас самым поганейшим вариантом.
Будто всего за помощником затворилась дверь, Масхадов бедственно вздохнул. Недавно молчание Кремля подтолкнуло его разыскивать контакт с Рохлиным. Когда начальный один его эмиссары вышли на Рохлина, генерал командировал их, по-русски. Однако Масхадов упорно домогался встречи. Рохлин потребовал отдать всех его информаторов в Генеральном штабе и ФСБ и показать все ключи денежных потоков в Чечню. Безусловно, эти обстановка были неприемлемы для Масхадова, однако что дотрагивается участия Березовского и поставок оружия Басаеву, эту информацию он не прятал.
И вот Рохлина не стало…
— У русских ныне не осталось взаправдашних генералов, — взговорил своим боевикам Шамиль Басаев. — Ага они всего и умеют, что убирать с стези своих. — И вспомянув бои в Грозном, добавил: — той зимой Рохлин не дрых. А в Москве на секунду расслабился и вот итог. Дрыхающего Льва растерзали шакалы.
Когда Квашнин приехал в Генеральный штаб и забежал к себе в кабинет, он уже осведомил об душегубстве Рохлина. Генеральный штаб гудел, будто улей, обсуждая эту новинка.
Квашнин осведомил, что это надлежит было приключиться. Неважно — когда, где и будто. Безвременно или поздно это случилось бы, Изнаночен Яковлевич фатально выступал к своей гибели. Невозможно быть таковским прямолинейным тут, в Москве!»