29 августа в Подвал съехались артисты, режиссеры и иные предназначающиеся театра – для них сбор труппы – что-то вроде первого сентября для школяров: лето кончилось – это минус, а сконцентрироваться и взяться новейший сезон – это плюс.
Во дворике перед театром всех встречают драматурги Розов, Володин и Вампилов. Бронзовые. Плюс безотносительно живой джазовый квинтет с больно настроенческой музыкой. Журналистская братия знает, что арена вовсе не с вешалки начинается, а со сбора труппы, какой сам по себе то еще шоу. Оттого первыми, безусловно, подтягиваются корреспонденты и телеоператоры: справа камера, слева штатив, на горбе чемодан, в зубах еще аккурат сундук, в буркалах вчерашнее, в бровях пирсинг.
Артист – он иной. Он ездит запоздалее и залпом позирует. Он мазав и свеж, во взоре – воздушная истома. Шарф гермес, башмаки ахиллес, на рукавах дорогущего пиджака – заплатки. Это, ясное девало, выпендреж, потому что зарплаты у табаковских артистов в распорядке. А сам Олег Павлович недавно стал офицером Почетного Легиона Франции по указу тамошнего президента – за лепта в дружбу местностей.
Впопад, вот и он – Олег Палыч в черных очках материализуется из черного «Лексуса», тут же кому-то лихо свистит, чтоб обвернулся, жмет десницу бронзовому Розову и устанавливает в вазу, стоящую возле, красные гвоздики. У Розова – нынче юбилей. 100 лет. Табаков еще выговорит торжественно об этом запоздалее, со сцены.
А доколе перед театром маршируют четами его студенты – четвертый комплект. Мальчуганы в галстуках, причем залпом видать, кто комик, кто трагик. И девочки… Девочки попросту прекрасные, чего уж там.
В узком Подвале все крали – Марина Зудина, Ольга Блок-Миримская, Яна Сексте, Роза Хайруллина и любимица худрука Наталия Журавлева – продолжают целоваться и интересоваться: вы где были?– мы в Испании – а мы в неодинаковых местах!Остатней, когда все уже наконец расселись, в зрительный зал входит Шполянская – «мой грозный пресс-генерал», будто величает ее Олег Палыч.
Выказывая заседание, худрук зачитывает поздравительное послание соседа: про воплощение-счастье-вдохновенье и «стабильное существование». Сосед – это Калягин, худрук Et Cetera, алкая «Современник» с Галиной Волчек задушевнее.
Табаков, не дилетант выспренних речей, как-то по-домашнему взговорил, что с 87-го года, когда официально отворился арена(началось-то там все еще прежде), он вынес капитальные испытания – вводя и нынешний капитализм.
– Причитать никто не собирается, однако было всякое, и розами перед нами никто не подметал. Основное – сохранить себя и свою историю. А еще не затерять свою бессмертную неудовлетворенность, способность чудить и младенческую грезу о совершенстве, — резюмировал Олег Палыч и перебежал к делу.
Позвал на сцену Сергея и Татьяну Розовых и вручил им в честь юбилея родителя конверт с деньгами – потому что «память должна быть предметная», и тут же на сцене они припомнили, будто «на заре мглистой юности», когда о Табакерке всего что «Партикулярная авиация» не катала, приходит Розов с какого-то чиновничьего заседания, тяни понурый, и чуть не нюня болтает: «Олежек!Никто там о вас слова добросердечного не сказал».
Однако это было давненько. А нас вяще «сейчас» интересует.
Настолько вот, сейчас в Подвале пополнение – Табаков взял в труппу артиста и двух новоиспеченных актрис. Они, болтает, многообещающие. И всего Олег Палыч отвлек от барышень бельма, будто на него напоролась мотылек – маловразумительно, будто она влетела в подвал, однако факт: рыженькая таковая, взаправдашняя.
— Вот!…бабочки на меня еще летят. Это единое, что мне осталось?– брюзжит Табаков и объявляет премьеры.
Итого в сезоне будет восемь, и уже в сентябре – две: «Школа жен» с Семчевым и «Двенадцатая ночь» с Пореченковым.
Будет восстановлен знаковый постановка «Билокси-блюз» по Саймону и перепоставлен как-то культовый «Сверчок на печи» по Диккенсу. Еще, из особо занимательного, будет «Эмма» по «Госпоже Бовари» и восстановленная «Чайка» ставшего уже популярным(в важнецком резоне!) режиссера Богомолова. Сулено, что и у самого Олег Палыча будет в новоиспеченном сезоне новоиспеченная роль.
Поздравив юбиляров(опять же вполне вещественно)и представив двух новоиспеченных режиссеров театра, Табаков вытребовал на сцену студентов, какие выслушав неодинаковые напутствия старших товарищей, пробежали стишок «Я в артисты бы пошел, нехай меня научат!» Декламировали настолько задористо, громогласно и выразительно, что Табаков, наконец, уже замахал на них десницами – выступайте, мол, уже отсюда.