Индивидуальный праздник в этом году у артиста сходится с иной датой — 40 лет в Театре Маяковского. К двойному юбилею Костолевский готовится на сцене — репетирует новейший постановка «Кант». Пьесу литовского режиссера Марюса Ивашкявичуса устанавливает худрук театра Миндаугас Карбаускис.
— Ой, дудки, не дожидайтесь от меня абсолютной философии и рассуждений на тему «критика безукоризненного разума», — настолько откликнулся артист на проблема о серьезности ждущего спектакля. — Алкая будут в спектакле мысли о нравственном законе, какой внутри всякого из нас, и о резоне жизни. Однако наша история все-таки о том, будто пять человек, домашние дружки Канта, приходят к нему на обед. И там, за обедом, беседовали вроде бы на отвлеченные темы, рассуждали забавно, дико, наивно. Однако в итоге этих малозначительных тары-бары-раста-баров, вымахала абсолютная философия Канта. Я выступаю одного из кратчайших дружков философа.
— Что новоиспеченного в кино?
— Сейчас снимаюсь в 4-серийном кинофильме Владимира Хотиненко «Бесы». Выступаю родителя основного героя романа Достоевского Петра Верховенского — Степана Трофимовича(в роли Верховенского — Антон Шагин. — Ред.). Роль небольшая, однако занимательная, алкая бы потому, что, во-первых, это Достоевский. А во-вторых, снимает режиссер Хотиненко.
— В театре и в кино у вас все в распорядке, а какие новости на железной стезе?Это я про вашу жену-француженку спрашиваю: Консуэло — представитель «Российских железных дорог» в Париже.
— Взаправду, Консуэло в свое времена проколотила идею восстановить извещение между Россией и Францией. Однако об успехах этого проекта я могу судить по косвенным знакам, примерно, по тому, что баба регулярно ездит ко мне из Франции поездом. Мне же ездить на поезде некогда. Оттого всего встречаю и провожаю бабу на вокзале. Однако все-таки большущую доля жизни мы коротаем не в стезе и порознь, а вкупе в Москве. Я безоблачен, что у меня жрать боготворимая баба, какая меня разумеет. После того будто два года назад загнулась моя мама, маме был 101 год, она долгожитель, Консуэло — самый ближний мне человек.
— На днях мы спрашивали вашего одноклассника Михаила Швыдкого, какой года для дяди самый важнейший. Швыдкой взговорил, что всякий года важен по-своему. Что кумекаете вы?
— Я подключусь к воззрению моего школьного приятеля. Если жрать боготворимая труд, поводы для радости и амуры — года не владеет значения. С годами ценность жизни чувствуется пронзительнее. Я замечаю за собой, что стал менее категоричен, взялись черты, какие в молодости не были присущи. Примерно, устанавливаю себя на пункт иного человека и норовлю его осмыслить. Прежде мне это было нелегко.
ПРИГЛАШАЕМ:
На постановка Король бубновый!