В редакцию позвонил безвестный, назвался обитателем деревни Оскочи из Новгородской области и поведал, что дагестанская группировка взяла у них под контроль всю торговлю. А во главе у той группировки Гусейн Магомедов – директор того самого психдиспасера, где 13 сентября случился пожар, унесший жизни 37 человек. Наш спецкор Николай Варсегов отправился в Новгородскую зона.
Должны мы залпом предупредить читателя, что другие истории в нашем повествовании высказаны устами самих пациентов психинтерната. И мы не схватываемся вас убеждать, что все, ими взговоренное, жрать истина, поскольку по состоянию своего здоровья наши собеседники не прут ответственности за свои слова и порой готовы к фантазиям. Однако, ежели компетентные комиссии, какие сейчас вкалывают по пожару, взалкают проверить настоящую информацию, они смогут подтвердить или опровергнуть изложенные тут события.
ИВАН БЕЗДОМНЫЙ
По стезе в деревню Оскочи достигли мы на машине пешего молодого дядьку и осведомились: не знает ли он, будто проехать к психоневрологическому диспансеру. Попутчик согласился довезти нас до места, засев к нам в авто. Он назвался Иваном и стал повествовать про недавний пожар. В рассказе Ивана было переживание, однако ни монолитного матерного словца – отчего я встретил нашего попутчика за сельского интеллигента и постановил, что он, по-видимому, педагог. Однако когда Иван рассказал, что он пациент этого самого психдиспансера, то я и мои коллеги из питерской «Комсомолки» были велико удивлены.
— Настолько вы же, вроде бы, человек нормальный?Зачем в психдиспансере-то?
— Детдомовский я, — рассказал Иван. – А когда из детдома выписывают по причине совершеннолетия, то нам надеется по закону вручать квартиры. А настолько будто квартир на всех не хватает, то другим устанавливают диагнозы – идиотизм в воздушной степени, и отправляют в психиатрические лечебницы. Вот настолько я сюда влетел. Катал поначалу иеремиады в неодинаковые там инстанции, однако никто моим делом не занимался. Пришлось смириться. Давай а куда деваться бездомному?Все ж важнее тут, чем жительствовать на улице. Таковских будто я, то жрать нормальных, тут человек пятнадцать. А другие полторы сотни больны в неодинаковой степени. Другие – в бедственной фигуре. Сейчас вот после пожара нас всех переселяют в другие лечебницы. А я больно не алкаю переезжать. У меня тут подруга Диана, она тоже нормальная, у нас с ней амуры. А еще у нас три псины. Выйдет, что с Дианой нас разлучат, а псины останутся и помрут от голода.
Наш собесдник Иван почитает, что важнее уж в психдиспансере жительствовать, чем на улице.
Фото: ВАРСЕГОВ Николай
Психдиспансер «Оксочи» — это с десяток ветхих деревянных строений, одно из каких(внушительно на отшибе от других)и сгорело вкупе с людами. Размещен диспансер в глухом отдаленном месте, настолько что другие работники(а вкалывают тут распорядка 130 человек)ездят сюда из дому за 20 и более километров. Труд в диспансере невеселая и нелегкая, зато зарплаты важнецкие. Медсестры, к образцу, величают свою зарплату — 17 тысяч, в то времена будто медсестра в районной больнице получает от силы лишь тысяч 7. А лекари тут владеют за 30 тысяч. В Новгородской области 6 подобных диспансеров. Все в отдаленных глухих местах. Впрочем, та же полотно по другой России, дабы психические больные от глаз подальнее не безобразили отрада жизни людам крепким. А поскольку эти дряхлые учреждения далеки от надзора пожарных и прочих инспекторов, то и пламенеют они каждогодне, и всегдашне в пожарах бессчетно народу погибает, настолько будто другие больные абсолютно не ходячие, а другие случаются запертые в палатах с решетчатыми окошками.
ИЗОЛЯТОР ХУЖЕ, ЧЕМ ПОБОИ
По приезду в диспансер забежали мы в начальный крайний барак. То очутилось бабское филиал. Слева беспробудная запертая дверь, за коей чьи-то истошные вопли. Справа двери разинуты. На малом пространстве между загородкой почитай впритык 18 железных коек. На кое-каких сидели бабы неодинакового возраста, в диких застиранных одежонках. По их ответам на мой проблема «как вам живется тут?» человек бы неподготовленный вряд ли бы догадался, что у этих людей какие-то отклонения. Бабы рассказали, что днем они всегдашне вкалывают на огородах и бегают за скотом. Ввечеру дозволено взирать телевизор до 21 часа. За пределами психдиспансера по деревне прогуливаться невозможно, однако дозволено пойти в деревенские магазины, дозволено и ходить по грибы, по ягоды. Однако ежели опаздываешь к отбою, то вытекает кара до нескольких суток изолятора. Если кто недовольство какое выскажет, тех раскалывают какой-то гнусностью, от коей тошнит и корежит, и дикие валяйся в теле. Кормят же крайне ахово. На завтрак каша. На обеды простенькие супы, макароны, чай. По субботам блины случаются.
Один-одинехонек из бараков для пациентов.
Фото: ВАРСЕГОВ Николай
— А что вам, – спрашиваю, – на второе вручают?Мясо, котлеты?
— Какие котлеты?Какое мясо?! Мяса мы даже в супах не видаем!
— Зачем не вручают вам мяса?Ведь кроме государственного пайка у вас еще и свое хозяйство. Вы тут скота взращиваете, куда мясо девается?
— Давай этого мы не знаем, — отвечали дамы.
Бабское филиал интерната.
Фото: ВАРСЕГОВ Николай
— У вас туалеты, взираю я, на улице все. Будто вот вы, примерно, — осведомился я одну безногую старушку, — туда добираетесь?
— Ага настолько и ползаю, — отвечала она. – Летом еще ничего, а зимой-то абсолютно уж худо.
— Вы пенсии получаете?
— Будто бы ага, однако 75 процентов из наших пенсий перечисляется по закону в казну диспансера. А другие 25 процентов нам. Однако на десницы гроши не выдают. Однако на них можно покупать в деревенских магазинах провиант под запись.
— Вино, горькую под запись можно взять?
— Дудки, что вы!Однако дяди, случается, водочку промышляют. Вначале возьмут провиант и впоследствии обменивают их на горькую. Случается, и мы нарушаем трезвый порядок, когда праздники там какие, однако выпиваем абсолютно капельку. Иначе заприметят и железно накажут.
Тут я, пожалуй что, соглашусь с таковским положением – не вытекает пациентам выдавать гроши на десницы. Иначе будут утраты, кражи. Большинство здешних больных, в отличие от моих собеседниц, взаправду маются безумием, что неприкрыто видать.
— Случается, что санитары вас гвоздят?– спрашиваю.
— Дудки. Наказывают изолятором, а это аховее побоев. Мы вам сейчас покажем что таковое наш изолятор.
Тут собеседницы попросили санитарку отворить изолятор, и она согласилась. А что и не показать?Санитарке уже дрожать нечего. Директора Магомедова и еще линия шефов все равновелико выгонят из-за пожара. Выгонят будто вселенная — за халатность. Санитарка отворила запертую дверь, из-за коей слышались нездоровые голоса. В нос ахнула визгливая зловоние. В узкой горнице были десятка два неприкрыто больно больных людей. Ненормальных, проще взговорить. Некто, извините, сидел на параше, некто сигал и что-то вопил, некто заливался, некто рыдал. К выходу кинулась безумная взлохмаченная баба.
— Ретировалась, ретировалась!– заголосили на нее мои собеседницы.
Я же от неожиданности картины даже не догадался этот геена людской сфотографировать и попросил затворить дверь. Верно, важнее с месяц отбыть в каталажке, чем очутиться тут запертому на сутки.
Директор психдиспансера Гусейн Магомедов(справа)
Фото: Тимур Ханов
ИСТОРИЯ ТАТЬЯНЫ БОРИСОВНЫ
— Вот Татьяна Борисовна недавно тут в изоляторе ночь проложила, — рассказали мне, указывая на негромкую бабу лет шестидесяти. – Она ходила за клюквой в лес и задержалась к отбою, давай её и туда засунули.
— Будто вы, Татьяна Борисовна, вообще очутились в этой лечебнице?
— Я в Новгороде жительствовала с родителями. Вкалывала на конденсаторном заводе упаковщицей, впоследствии пачкуном. Вышла на пенсию. А когда родители загнулись, осталась одна в двухкомнатной квартире. Однако в 95-м году опамятовались девочки и отняли у меня квартиру. А жительствовала я по адресу: улица Зелинского, 4, корпус 2, квартира …(номер квартиры мы не будем указывать. Вероятно, её загнали благопристойным людам).
— Будто это квартиру отняли?
— Ко мне опамятовались девочки, взговорили, что они из офиса и потребовали документы. Я больно напугалась. Они взговорили, что я должна поехать в офис к их патрону. Посадили меня в машину вишневого цвета. Привезли туда в этот офис. Он зовется «А…т».(Провороним звание офиса, поскольку у нас нету документального подтверждения этой истории, — Н.В.). Начальство этого офиса взговорил: настолько, девочки, взимайте её и везите в поселок Пролетарий. Меня привезли в какую-то горницу с низеньким окошком у самой земли. Гляжу в окошечко – люд выступают по улице, всего ноги виданы. Я заплакала: куда вы меня привезли?У меня была таковая квартира важная. Я не алкаю тут жительствовать. А они мне взговорили: доколе жительствуй. И я осталась. А впоследствии мне взговорили, что эти девочки аферистки.
— Зачем вы не адресовались в милицию?
— Они мне сказали… В всеобщем, они мне угрожали, дабы не обращалась.
— Будто угрожали?Грозились убить?
— Ага. А впоследствии меня вот сюда привезли.
Полагаю, что история Татьяны Борисовны должна бы всерьез насторожить правоохранительные органы. Будто мне подсказала одна сотрудница – в психдиспансере «Оксочи» жрать и другие люд с подобными судьбинами. И якобы бытует даже некая устойчивая система переселения сиротливых и…, выговорим настолько, простоватых пенсионеров из их квартир в психдиспансеры. Однако капля ли что люд не болтают, а вот проложить бы расследование не воспрепятствовало бы.
ДИРЕКТОРА НАЗЫВАЮТ ПАПОЙ
— Отчего случился пожар?– осведомился я директора психдиспансера Гусейна Магомедова.
— По нашему внутреннему расследованию пожар случился оттого, что один-одинехонек человек разболтал подушку, запихал её содержимое за обшивку в горнице и подпалил. А дом деревянный, ветхий, все вспыхнуло тут будто порох. Сработала сигнализация, и машина пожарная приехала сквозь шесть минут, однако уже ничего не могли поделать.
— Поджигатель(он сам сгорел)был с бедственным психическим заболеванием?
— Ага. Он владел органическое повреждение головного мозга.
— Вы по инструкции должны отымать у таковских больных зажигалки и прочие опасные объекты?
— Дудки. Это нарушение лев человека.
— Изреките, вы будто давненько на этом директорском посту?
— Пятнадцать лет.
— Вы медик по образованию?
— Дудки. Я экономист. Давненько приехал сюда из Дагестана. Вкалывал директором совхоза, парторгом. А когда возникли нелегкие времена в девяностых годах, когда людей нечем было кормить, меня попросил луковица района заступить на этот пост и поддержать. Я рассчитывал тут года на два, однако впоследствии, когда вложил сюда столько сил и давлю, когда эти больные меня стали величать папой, я уже не смог кинуть их.
— Однако же, другие здешние на вас тут ноют. Величают вас главой дагестанской мафии. Болтают, что вы подмяли тут всю торговлю и всё такое…
— Ага, сейчас уже чуть чего, залпом мафия…. Разберутся. Тут из 130 человек работников итого восемь из Дагестана. И это мафия?На самом деле я депутат районного совета, и на заключительных выборах за меня 80 процентов голосов было отдано. Если бы я был подобный нехороший, неужели люд проголосовали бы за меня?
— Тогда что заставляет людей настолько наговаривать на вас?
— Ага взять тех же продавцов алкоголя. Прежде знаете, какой им доход от наших больных выступал!А мы это девало тут бросили. Продавцы обозлились.
— И будто же вы бросили?
— Мы стали людам вливать: зачем вам это питьё?Важнее закупите себе телефоны, велосипеды, еще чего. Потому у меня давнишний конфликт с продавцами алкоголя. Мы одного человека по фамилии Иванов даже с милицией изловили. Он торговал нашим больным разведенный технический спирт. Случаются у меня и конфликты с деревенскими обитателями, какие берут наших батрачить у себя в хозяйстве: огороды рыть, там, дрова пилить. А расплачиваются, опять же, алкоголем. С какой же стати я должен это терпеть?Мне не жалостно, если сам наш пациент желает пойти к кому-то вкалывать, настолько нехай выступает. Всего алкоголем его не надобно поить.
— Сколько держава изводит на одного вашего пациента?
— Триста девяносто четыре целкового в сутки.
— Плюс к этому три четверти от пенсий больных выступает в диспансер, и ещё у вас жрать вспомогательные хозяйства: огороды, коровник.
— Ага, мы всецело себя молоком обеспечиваем, на 70 процентов мясом. И овощами процентов на 45.
Палата для слабоумных.
Фото: ВАРСЕГОВ Николай
— И еще от вас доля продукции выступает на торговлю, если веровать вашим недоброжелателям.
— Дудки. Ничего мы не продаем кроме сена.
Давай уж не знаю, кому вверять: директору ли, какой почитает, что с питанием в диспансере абсолютный распорядок, или больным, какие якобы мяса тут и не видают?
Сообразно всем положениям веровать вытекает Магомедову, поскольку он человек крепкий, а другим нездоровым капля ли что там в головы-то взбредет. Вообще подобные заведения, будто я почитаю, не должны быть в подобный гаси, спрятанными от глаз общественности. Во-первых, инвалиды не должны жительствовать в таковских скотских обстоятельствах, какие мы завидели тут в Оксочи, не должны безногие ползать в ледяные туалеты и дрыхать впритирку дружок к дружку. Во-вторых, по уходу за инвалидами нужны важнецкие специалисты, каких в деревне давай больно капля. И, в-третьих, надобен пригляд за их бытом и за столовой со сторонки всяких там правозащитников, ибо в гаси жрать большенный соблазн малозаметно уворовать у больных людей. Не оправдываю того психа, какой взял и поджёг палату, однако, полагаю, что в подобных обстоятельствах и всякий крепкий мог бы сойти с интеллекта. Наверняка, таковские адские заведения будут и впредь поджигать больные.
Палата для инвалидов.
Фото: ВАРСЕГОВ Николай
В деревне Оксочи у магазина и по стезе встречаются то и девало пьяные безумцы из числа здешних обитателей. Не с кем пересудом поговорить. Наконец завидели мы трех трактористов трезвых на перекуре. Они разравнивали руины пожарища.
— Будто, — спрашиваю, — тут у вас взаимоотношения с дагестанцами?
— Нормальные взаимоотношения, — отвечали мужики. – Дагестанцев капельку, в интернате вкалывают. Другие даже на простых должностях, кому не перепали портфели.
— А вроде они тут в деревне распорядки свои наводят?
— Ага не-е, не замечали за ними мы ничего такого….
ИВАН МОЖЕТ УЙТИ, ДА ТОЛЬКО НЕКУДА
А тем временем наш Иван, какой повстречался по стезе, смекнул, что с поддержкой журналистов можно как-то бы повлиять на начальство и попросил нас поговорить с главврачом, дабы Ивана с его Дианой никуда бы не увозили.
— Я грамотный, я небуйный, работящий, непьющий…, — перечислял Иван нам свои совершенства.
Мы повстречались с главврачом Габриелем Бодкайло. Осведомились: какой у Ивана диагноз?
— И у Ивана, и у его Дианы в диагнозах интеллектуальная отсталость. В свое времена родители от них отказались, и они влетели в младенческие дома. А после влетели к нам.
Главврач Габриель Бодкайло готов хоть сейчас выдать Ивана из психдиспансера. Всего посунуться Ивану некуда…
Фото: ВАРСЕГОВ Николай
— Они могут жительствовать самостоятельно, если им жилье какое-то предоставить?Ведь сами они почитают, что таковских, будто они, держава спихнуло в психдиспансер лишь потому, дабы не вручать им квартиры.
— Взаправду, доля пациентов наших дееспособны. Таковских человек пятнадцать. Они обладают всеми теми же правами, что и другие люд. Однако, будто демонстрирует практика, они не могут жительствовать в той сфере, в коей жительствуем мы с вами, они не могут сами за собой бегать – оформлять документы и прочее. Что же дотрагивается Ивана, то он тоже дееспособен, при вожделении может написать заявление «прошу меня освободить с госучета» и может самостоятельно выехать из нашего интерната. Иное девало, что ему выбыть-то некуда. У него жрать родичи, однако они его не взимают к себе. А с подругой его Дианой там все ж таки посложнее. Она признана недееспособной, и за ней надобен уход.
— Иван её больно боготворит, сообразно его словам, и алкал бы на ней жениться и стать её опекуном. Я, болтает он, и непьющий, и работящий, и спокойный…
— Спокойный-то он, безмятежный, — отвечал главврач, — однако как-то ворвался в администрацию учудил дебош, доля документов у нас на клочки порвал….
— Иван, — осведомился я впоследствии Ивана, — вы зачем дебоширили в администрации, зачем документы рвали?
— Было таковое девало, — со вздохом взговорил Иван, — не воздержался я. Мы с Дианой тогда ребёночка дожидались, а они взяли и насильно Диане сделали аборт. Вот я и оборвался тогда. Один-одинехонек один оборвался. Они почитают, что Диана недееспособная, это неправда. Она всё может ладить сама и ребятенков она больно боготворит. А я Диану боготворю и ввек не кину её. А ещё у меня к вам заклинание, я алкаю к Андрею Малахову на передачу, всё про нас рассказать алкаю. Вы мне поможете?
И я пообещал Ивану, что позвоню Андрею Малахову по приезду в Москву….
***
В то же времена коллега мой Алексей Мавлиев повстречался в Петербурге с бывшим работником настоящего психдиспансера, какой поведал еще о кое-каких историях из жизни этого учреждения. Вот его интервью.
Психинтернат “Оксочи” спалил пациент в отместку?
Алексей МАВЛИЕВ
Бывший сотрудник лечебницы рассказал, что здешние дрожат говорить
— А это еще зачем?- разглядывали визитку деревенские парни, помогавшие ночью тушить психинтернат в Новгородской области.
— Мы отбудем, вы останетесь. Будем на связи.
— Дорого вам в Питер названивать, — скептично заприметил один-одинехонек из них.
Визитка сгодилась. Парни ее отдали ведомым. Зазвонист раздался на вытекающий девай, будто возвышенная делегация отбыла из деревни.
— Тут пышнейший беспредел творится!Прррр-осто беспредел!- названивавший отрекомендовался бывшим сотрудником лечебницы. Свое имя он выканючивал не величать. Несколько лет назад он перебрался жительствовать в Петербург. Однако в деревне у него остались дружки, в том числе, среди персонала, и дом. Добавил, что за свои слова готов отвечать. Однако всего не перед теми, кто “устроил беспредел”.
Повстречаться сговорились в Петербурге. Собеседник наш задержался минут на десять.
— Кровные на меня напали: “Тебе это надобно?”, — извинился он.
— Кого опасаетесь?Директора интерната?
— Гусейн — нормальный мужик, — засвидетельствовал он. — Бывший директор совхоза. Отличнейший мужик. Все девало в дружком.
СЕМЕЙНАЯ БОЛЬНИЦА
Со слов бывшего сотрудника, расклад в деревне — вытекающий. Психиинтернат — нечто вроде градообразующего предприятия. Возглавляющие поста в нем занимают выходцы из Дагестана. История ветхая — корнями уходит в девяностые.
Директор — Сайгидгосен Магомедов, здешние его величают Гусейн. Патроном лечебницы стал девятнадцать лет назад. Сквозь три года в деревне взялся его двоюродный брат — Арип(прим. автора — Магомедарип Гаджимагомедов). А вдогон за Арипом потянулись и другие родичи. Вспомогательным хозяйством при больнице стал заведовать некий Гаджи. Из хозяйства пропали хрюшки, остались ланки. Вдогон за Гаджи приехали его сыновья. Один-одинехонек плотником устроился, иной — санитаром. Жрать еще таковские персонажи при психинтернате будто Сармат, Хайрулла, Тамасхан. Должности, у каких может и не особо “престижные”, однако с машистыми полномочиями.
— Водитель может взговорить санитарке: “Ты выгнана!” — возмущается собеседник. — И все. Они все родичи. И у них еще и бабы жрать, какие там вкалывают. Помню будто бабу одного устраивали. Подходят к Марине, какая на кухне вкалывала: “Безвозбранное пункт жрать?”. Она: “Нет”. Ей: “Марина, безвозбранное пункт жрать, я у тебя спросил”. Она — “Все занято”. Ей: “ Я повторяю, дабы было безвозбранное пункт, надобно человека устраивать”.
— И что, выгнали?
— Верно, кого-то собирались. Однако тут пожар.
— Раскассируют больницу?
— Не знаю. Бастрыкин даже ездил. Уголовные девала, следствие выступает.
— И что?
— Взялись всех гонять. Ты придись сейчас к пролетарию психбольницы. Никто ничего не расскажет. Выговорят: “Ой-ой-ой!”. Всякий дрожит за свое рабочее пункт. За семь-шесть тысяч рублей. Кушать им охота. После пожара ко мне Лариска приходила, какая в Сосновке, где бабское филиал, вкалывала. Повествовала, что ее алкали в осмысленные на обыск взять. И она залпом отказалась!Я ей болтаю: “Чего это?Над вами же глумятся там?”. Однако они уже не веруют никому.
КОМИССИЮ ВСТРЕЧАЮТ НА “НИВЕ”
— Знаешь, из-за чего пожар возник?- интересуется собеседник. — Докопались до этого больного. Это сто два процента. А пациент им заявил: “Я вам ныне ввечеру петуха впущу!”. И вот пожар.
— Откуда знаете, что был конфликт?
— Меня там не было, безусловно. Персонал эту историю знает. Ага и к тому же, пожар не начальный один был. Месяца два назад в Сосновке тушили изолятор. Там, где бабское филиал. Пациентов в изолятор посадили. Они отплатили. Однако тогда встало без жертв…. С больными порой обращались жестко. Я как-то катал в Новгородскую думу об этом иеремиаду. Семнадцать рабочих подмахнули!А они все равновелико отмазались. Ездила от губернатора комиссия. Они на “Ниве” ее встречали. А у самих “джипы” у всех.
— А здешние что — взирают на это на все и немотствуют?
— Один-одинехонек один милицию вытребовали, когда иной их родич клюкой избивал больных. Его выгнали. На его пункт трое опамятовались.
— Еще я слышал про секс-туризм…
— Не-не-не. Такового дудки. А еще насчет кормления, не веруйте, если иеремиады услышите. Кормят их важнецки. Гусейн за этим делом индивидуально блюдет.
***
СПИСОК СГОРЕВШИХ ЗАЖИВО
В интернате «Оксочи», будто и в прочих подобных заведениях, бессчетно людей, давненько утративших связь с кровными. Потому мы тут публикуем список конченых в пожаре 13 сентября. Может быть, некто признает в том списке и своих домашних. В этом списке дудки всего санитарки Юлии Ануфриевой, какая также погибла в жаре, вынося на себе неходячих больных.
1. Кондратьев Николай Сергеевич, 04.12.1959 г.р.
2. Сорокин Николай Иванович, 16.12.1957 г.р.
3. Пинжин Александр Юрьевич, 19.02.1989 г.р.
4. Никишов Виктор Иванович, 09.10.1951 г.р.
5. Угольков Александр Павлович, 16.10.1958 г.р.
6. Харсеев Георгий Максимович, 02.06.1938 г.р.
7. Терехов Сергей Констанинович, 16.12.1959 г.р.
8. Попов Владимир Алексеевич, 19.02.1953
9. Ковалей Николай Романович, 22.07.1937
10. Яковлев Геннадий Викторович, 27.11.1952
11. Павлов Владимир Петрович, 05.07.1938
12. Флотский Владимир Иванович, 24.02.1946
13. Ефимов Василий Иванович, 04.02.1936
14. Габерт Герман Юрьевич, 21.09.1965
15. Иванов Владимир Петрович, 23.05.1937
16. Строкин Андрей Викторович, 08.05.1978
17. Плотников Валентин Александрович, 12.07.1929
18. Малахов Михаил Георгиевич, 26.01.1960
19. Чвилев Юрий Сергеевич, 15.02.1930
20. Брюн Юрий Алексеевич, 25.09.1938
21. Пирожков Алексей Игоревич, 23.10.1982
22. Степанов Виктор Степанович, 19.10.1942
23. Яковлева Нина Алексеевна, 22.01.1924
24. Иванов Александр Васильевич, 07.06.1949
25. Кушмирзаев Владимир Якубович, 05.09.1946
26. Муравьёв Геннадий Иванович, 12.04.1964
27. Максимов Сергей Алексеевич, 20.07.1958
28. Зимин Виктор Петрович, 04.06.1949
29. Прокофьев Николай Михайлович, 05.12.1940
30. Афанасьев Михаил Сергеевич, 17.11.1941
31. Крылов Александр Николаевич, 11.09.1963
32. Лукъянов Сергей Николаевич, 22.02.1955
33. Васильев Аркадий Евгеньевич, 01.02.1974
34. Ионов Дмитрий Васильевич, 08.11.1938
35. Беляев Владимир Андреевич 19.08.1948
36. Романов Сергей Геннадьевич, 30.08.1968
А В ЭТО ВРЕМЯ