Не настолько давненько «Комсомолка» опубликовала фрагменты из стихотворной поэмы Васильевой — драматической исповеди бабы, находящейся под домашним арестом. Это вещица настолько велико впечатлило московского поэта-любителя Александра Гринева, что он тоже не воздержался от рифмоплетства, и в ответ сочинил свое творение — что-то вроде поэтического фельетона или памфлета, с присущими этому жанру ехидству и сарказму на грани фола. Ныне мы публикуем его вещица в сжатом облике.
Вместо эпиграфа
Дудки на свете печальнее повести,
Чем о распроданной совести.
Экс-министру Сердюкову
Грезится Женечка в цепях,
Вся в слезах, из-за решетки
Ручкою призывно, кротко
Манит, выканючивает всхлипов между
Сделать все, будто было прежде,
Защитить, придавить, согреть,
Чтоб от счастья загнуться!
Маломочный Толик глухо стонет,
Честь свою он не уронит
И боготворимую избавит,
Нехай в трясину засосет,
Нехай хоть плаха, хоть петля,
Все отдаст он Жени для!
С ней сам-друг готов в истоме,
Позабыть об «отчем доме»,
О семье и о делах,
О бабе, что не мила.
Однако, будто все в подлунном мире,
Короток видение в большенный квартире:
Экс-чиновник, храп оборвав,
Давит волей буйный нрав
И, стряхнув дурман виденья,
Выправляя поведенье,
Прижимается к жене…
Ага к бабе, не к Бабе – не-е!
Что ж, оно ведь и удобопонятно.
Ага, боготворил, однако был запятнан,
Кумекал, сдюжит, коль в «обойме»,
«Важнее с этой мне, чем с той мне»…
Сам-с-усам, непотоплям,
Что не настолько – в миг по соплям!
С этой, броской и прекрасной,
Можно все, была бы могущество!
Давай а могущество тут будто тут,
Хоть тащи – не упекут!
Дудки, «тащи» аховое слово!
Реформируй до основы!
А под этот под шумок
Строить с Женей «теремок»!
План благополучный, Женя в доле,
Министерство в абсолютной воле,
Схемы – омут плутоватых кружев –
Кредо Жениных подружек:
Тут они поднаторели
И еще не погорели.
Кто мешает – под распоряжение,
Поле мы зачистим враз!
И на этом безукоризненном поле
Покуражимся мы вволю!
Что ж, расчет будто будто неизменный.
Ни завершающий он, ни начальный,
Кто, почуяв денег воля,
В бренный грех не смог не ввалиться.
И пошло. Утехи, стоны,
Институты, полигоны,
Здания, особняки,
Вечеринки, пикники,
Задушевные пирушки,
Дорогие побрякушки…
Все смешалось в круговерти!
Не без опамятовались. Поверьте!
Закрутилось, понеслось!
Там слепилось, тут срослось.
Наружно будто бы чин по чину,
И для кручинься дудки причины.
Гроши, акции, проценты
И торги без конкурентов.
Отхватить себе добра
Воздушным росчерком пера –
Вот завидная ухватка,
Тут клондайк матерым, дошлым.
Мы ж ныне элита, знать!
Я ж менеджер, — будто не взять!
Огребай без остановки,
Покупай себе обновки!
Толя безоблачен, Женя тоже.
Пыл, азарт, мороз по коже,
Риск, игра, адреналин…
Вдруг менты с визитом. Блин!
В итоге — «уголовка»
И в газетах заголовки,
Суд, арест. Домашний, впрочем.
Девало нравится не больно.
Ни прически, ни колбаски,
Ни икорчатой намазки.
Женю содержат на диете,
И нога ее в браслете.
Женя нюнит, Женя молит!
Однако куда же задевался Толик?
Где же рыцарь наш бесстрашный,
Вдохновитель бесшабашный,
Кров, щит, панцирь, опора?
Видать, поддержка дожидаться не скоро.
«Ох, скорее бы, скорее,
На допросах я робею,
Имя милого шепчу
И, будто он делал, немотствую.
Ни словечка, ни намека,
Даже под угрозой срока,
На себя взимаю все г…
Мол, создала ОПГ!
Мол, министра охмуряла
И под кодекс подставляла,
Мол, кормилец ни при чем,
Мол, не ведал, что-почем».
Всем знаменита песня эта,
Сэром Вильямом пропета:
Для Ромео беззаветно
И на конец пойдет Джульетта!
Давай, а истина, где же Толик?
Не волнуйтесь, он на воле.
Все в свидетелях, бедняжка,
Не хватила бы кондрашка,
Настолько и ластится к бабе:
Мол, виноват, мол, к Бабе – не-е!
«Коль останусь на воле,
Стану домоседа вроде,
И твою, баба, любовь
Вскоре завоюю вновь.
Я ведь был ей зачарован,
Усыплен и обворован.
Что ж, случается. Канул в Лету
Тот Ромео, что Джульетту
От невзгод берег.
Наш – боготворимую предал,
Разменял и был таков
Экс-министер Сердюков.
Вот нравственность: химичим вкупе,
Однако опамятовались дурные вести –
Выждем в верном месте:
Ты на нарах, я же в тресте…
ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ
Сердюков вернулся к бабе?
Следователи не исключают, что его бывшая подчиненная Евгения Васильева ныне станет более болтливой на допросах по делу «Оборонсервиса»
Любопытная новинка просочилась из миров, домашних к бывшему министру обороны: Анатолий Сердюков вернулся в фамилию и раскаялся перед бабой Юлией за свои амурные приключения.(декламируйте дальше)
Девало «Оборонсервиса»: возвращение царству vip-дачи позволит лишь скостить срок наказания
Наш эксперт рассуждает, избавит ли подобный поступок зятя Сердюкова от уголовного срока
Расследование кое-каких уголовных девал и махинаций, связанных с коррупционным дебошем в «Оборонсервисе», обретает прелюбопытный «поворот сценария». Другие фигуранты, дабы избежать кары Фемиды, совершают демарши.(декламируйте дальше)