В юности я собирал фотографии астронавтов. Портрет Александра Сереброва был одним из моих боготворимых – разинутое лик, бирюзовые безапеляционные бельма, верные черты – аккуратно будто на первомайских плакатах. Вот таковским, мне виделось, и должен быть взаправдашний советский человек. Дивило всего то, что Серебров жидко показывал в телепрограммах – по «ящику» предпочитали демонстрировать иных «правильных» астронавтов.
Спустя годы, когда я стал «космическим» журналистом и взялся разуметь будто обделана бытие за парадной витриной отечественного космоса, выяснился и феномен Сереброва. Сан Саныч(а все кликали его собственно настолько)- был людом изощренным на язык, бил правду-матку невзирая на должности и потому нравился вдалеке не всякому начальству. Однако и встать без него не могли – Серебров, закончивший физтех, был одним из самых грамотных и въедливых космических инженеров(напомню – многие астронавты опамятовались в отряд окончив летные училища, а это, будто вы разумеете, абсолютно иное образование).
Собственно Серебров был одним из разработчиков орбитальной станции «Мир» — отвечал за компоновку отсеков. Собственно Серебров ощущал космический мотоцикл.
Была таковая идея – обеспечить скафандр для выхода в разинутый космос, реактивной тягой. Будто в фантастических кинофильмах. Астронавт жал на рукоятку, из сопел вылетела струя сдавленного духа и скафандр полетел. И наши таковое конструкция ощущали, и американцы. Если бы испытания миновали успешно, астронавты могли бы сейчас летать вкруг станции будто бабочки. Это было больно опасно – отлетать от станции на «мотоцикле». Алкая скафандр и страховали особенным фалом. Однако фал мог и оторваться…
Сан Саным как-то повествовал о самом адовом испуге в своей жизни. Это было на космическом полигоне. Он отправился на утреннюю пробежку и наткнулся на свору кочевых псов. Он болтал, что ввек в жизни он не летел с подобный скоростью. Давай а в космосе?В космосе чего дрожать?Если сам разрабатываешь технику, то знаешь чего от нее ожидать. Надобно к ней глядит бережно и с пониманием, тогда она не подведет.
У Сереброва было четыре полета. Длинное времена он был на почетном месте в книжке рекордов Гиннеса — десять выходов в разинутый космос. А как-то он чуть было не стал ненастоящим попутчиком земли. Это был 1994 году в заключительном полете Сереброва. Во времена выхода в разинутый космос астронавты фиксируют скафандр, прикрепив трос карабином к поручню. Однако болт раскрутился и поручень оторвался… В завершающий момент Василий Циблиев поспел захватить Сереброва за шкирку. В невесомости – если уж отлетел от станции возвратно не вернешься сколько десницами не греби.
Вообще, Сан Саныч по сути расквитался за космические полеты собственным здоровьем. В том же полете на «Мире» по распоряжению ЦУПа они выпустили в атмосферу станции кислород из привезенного грузовым «Прогрессом» бака. Логика земли была простая: один привезли – надобно использовать.
В итоге кислорода очутилось на станции вяще, чем надобно. Астронавты сожгли воздушные.
— Мы впоследствии длительно не могли вынести 15-минутный сеанс связи с землей – начинали сипеть – голоса садились, — повествовал мне Сан Саныч. – А когда домой вернулся – дохал боязно.
В этом же полете Серебров «подсадил» и желудок с кишечником. На «Мире» забился фильтр системы регенерации воды. Астронавты его раскрутили и вскрыли, что трубки задавлены мутировавшими в космосе микроорганизмами. Надобно систему просвистать. А чем?Серебров набрал в воздушные атмосфера и дунул – с иной сторонки трубки вылетел желто-черный «червь» длиной полтора метра. Бактерии влетели и в желудок астронавта. На земле лекари всего развели десницами: «Вывести их не сможем, дудки таковских лекарств – у тебя внутри мутант».
Серебров мог бы, верно, не рисковать здоровьем. Однако тогда это был бы не он.
…Сан Санычу было 69 лет.
Серебров с его наружностью мог бы стать киноартистом и даже миновал кастинг на роль в кинофильме Каникулы Кроша. Однако предпочел космос.
В полетах он вносил телепрограмму «Уроки из космоса». Многие годы возглавлял всероссийским молодежным аэрокосмическим обществом «Союз». В апреле этого года астронавт вручал интервью телевидению «Комсомолки». Я осведомился его:
— Что в полете вам доставляло самое великое блаженство?
— Взирать на нашу землю, — вмиг откликнулся он.