Впервинку в истории фестивального движения автор был удостоен почетной награды за лепта в киноискусство посмертно. Это и верно(ибо были вознаграждены кратчайшие соратники режиссера — его баба и сын, а Вест, не излишне важнецки ведомый с творчеством Германа, получил сигнал об персоной важности его фигуры), и символично. «Нелегко быть Богом» — без сомнения, финальное творение российского(как-то «советского»)авторского кино, маркирующее завершение его мессианской традиции(уже в звании намечена невозможная ее тяжесть). Ее — вдруг — и триумф, и надгробие.
Бескомпромиссный акт художнического волюнтаризма, будто знаменито, побил все рекорды: будто, никто еще не вкалывал над кинофильмом настолько длительно — ни в доисторические времена расцвета авторского кино, когда режиссер и вправду почитался Господом, ни — тем более — ныне, когда единой богиней и музой кинематографистов изображает Касса. Все титанические усилия, предпринятые Германом и его группой, неизгладимо отпечатаны на экране. Кропотливо образовываемое демиургом изображение(о компьютерной графике даже не заикайтесь)задолго до завершения работы над кинофильмом верно сравнивали с полотнами Босха и Брейгеля. При этом ясно, что продолжение этой традиции невозможно попросту плотски — такового размаха и художественного качества фресок, будто фресок Леонардо или Джотто, ввек вяще не будет. Доля картины — оставаться монументом эпохи, одним из столпов коей был Алексей Герман.
Сейчас картина будто невообразимо сложным, радикальным, не излишне размещенным к зрителю, однако картины Германа век умели «отстаиваться» и спустя не настолько уж бессчетно времени выказывать свою понятность, созвучность любому времени и утилитарны любому месту.
Для того, дабы продемонстрировать, что в России снимается и иное кино — «современное», «зрительское» и в 3-D — в Риме показали и кассовый феномен «Сталинград» Федора Бондарчука. Реакция, в круглом, тоже была позитивной — осталось дождаться выхода кинофильма в машистый европейский прокат(что само по себе будет беспрецедентным событием), тогда-то и станет ясным нашел ли он своего зрителя в фокусе ветхой Европы, будто нашел в России и в Китае. Сравнительно же картины Германа ее зрительский потенциал аккуратно нашел в эссе, отданном кинофильму, знаменитый итальянский беллетрист и ученый Умберто Эко: «Верно, Господом быть нелегко, однако аккуратно настолько же сложно быть зрителем, какой подходит к таковому гигантскому созданию, каким изображает этот картина.»
Кадр из картины Непал навсегда
В параллельной экспериментальной программе фестивале состоялась премьера еще одной российской картины — «Непал навсегда» Алены Полуниной. Полотно, парадоксально переосмысливающая бедственное наследство советского историко-революционного кино и остроумно связывающая элементы мокьюментари, социальной сатиры и абсурдистской комедии, будто невозможно важнее пристала конкурсу, чья основная задача — привлечение внимания к экспериментальным работам новоиспеченного поколения кинематографистов, выполненным на стыке животрепещущих форматов и жанров.