Всякая роль Алексея Владимировича в кино — взаправдашний шедевр… Будто поживает артист накануне юбилея?
— Алексей Владимирович, с наступающим!Будете отмечать?
— Благодарствую. Публичных празднований не планирую. Отмечу в кругу домашних, дружков.
— Катали, что вы валялись. С сердцем валялись в больнице.
— Ага, и это было. Однако придерживаюсь. Переживаний добавила и антипатичная ситуация…
— Когда вас пробовал нагреть сосед по даче?
— Больно антипатично!Я ввек не отказываю в автографе. Случается, расписываюсь и на салфетках, и на клочках бумаги. А тут он мне подсунул какой-то лист, я и не декламировал, что там написано, поставил автограф и все. А впоследствии выяснилось, что я подмахнул некий документ о разделе дачного участка. Сейчас выступает суд. Отнять этот человек ничего не смог, потому что барахло ранее было переписано на мою дочку. Однако вот таковские люд сейчас живут. Гроши — это же дьявольская сила…
Об Ахматовой
— Однако не будем о аховом. Я продолжаю ликовать жизни. Сейчас катаю книжку воспоминаний…
-…в коей величаете себя безоблачным людом?
— Давай безусловно. Мне повезло вырастать в актерско-режиссерской семье, благодаря чему у нас дома случались Ахматова, Эрдман, Вольпин, Юрий Олеша, Зощенко, Пастернак… Наш телефон, будто неблагонадежных, век стоял на прослушивании КГБ, это все разумели. Оттого никто по телефону не водился, а ездили к нам на Ордынку.
— Болтают, Анна Ахматова вам в жизни больно помогала?
— Анна Андреевна взялась у нас в доме, когда мне было лет семь. Когда ездила в Москву, для нее освобождали мою горницу. В этой шестиметровке я, ложась дрыхать, доставал ногами до обратной стены, а Анна Андреевна выглядела в закутке будто королева…
Безусловно, она участвовала в моей судьбине. Когда диплом ладил, она все осведомила про мою работу. Катал сценарии — с ней консультировался. Она была прямой участник, свидетель моих трудов… Когда в Ленинграде вкалывал, то жительствовал у нее дома…
Горжусь, что в почитанном годе всего мне она разрешила катать ее портрет. Позировала по вечеркам, понемножку. А впоследствии приказала повесить портрет на стену. Я из-за этого больно неповоротливо себя чувствовал…
— Ахматова интересовалась вашей индивидуальной жизнью?
— Дудки, потому что я своих барышень не запрятывал. Все все осведомили. Моя первая баба — дочка родительских дружков, с младенческого сада ее осведомил. Когда отъехал вкалывать в Ленинград на студию, она осталась в Москве. Настолько и развела нас бытие. Однако мы сохранили с ней важнецкие взаимоотношения… Будто и с ее батею, художником Константином Ротовым. Впопад, он нарисовал михалковского Дядю Степу с меня. Больно забавно и похоже вышло. Он подсмеивался: «У тебя башмаки 45-го размера, и у Дяди Степы тоже!»
О бабе и дочке
— Со другой бабой у вас был длительный роман…
— Десять лет!С нашего знакомства до женитьбы миновало десять лет… Кто это вынесет из баб нынешних?!
— Первую встречусь помните?
— 1953 год. Я приехал в Ленинград на съемки кинофильма «Большущая семья». С дружком командируй в цирк, какой будто один гастролировал. Там и завидел ее восхитительное выступление, взалкал с этой наездницей познакомиться. Повезло, что жительствовали в одной гостинице… А впоследствии многие годы мы с Гитаной встречались урывками. Я вкалывал, Гитана колесила по стороне с цирковой программой.
— Когда женились, разумели, что это на всю бытие?
— Сроки не становили(заливается). Однако она взаправду стала спутницей на всю бытие.
— И уже сорок лет вкупе. Будто сохранить фамилию настолько длительно?
— Надобно попросту, дабы люд век помогали дружок дружку.
— Ни разу не возникало вожделение ретироваться?
— Дудки, это абсолютно дудки!Век норовил не предавать… Мои боготворимые бабы — моя баба и дочь. Жительствую для них… Моя дочка — молодчага!Маша — беллетрист, драматург. Окончила сценарный факультет ВГИКа. Я больно ее боготворю. Когда жрать подобный человечек возле, то охота не прозевать, поддержать в любую минуту. Все времена охота поддержать и сделать ее бытие полноценной(Мария прикована к инвалидному креслу. — Ред.).
О «Трех толстяках»
— Баба помогала вам и в работе?
— Еще бы!Гитана занималась с девочкой, какая выступала Суок в «Трех толстяках». И делала меня ходить по тросу. Год упражняла!И бросаться доводилось, и разбиваться… Зато в кадре мой Тибул выступал по проволоке без страховки.
— Ваш Тибул — мой боготворимый герой из малолетства!
— Ой, благодарствую. Это длиннейшая похвала для меня. Та сказка бессчетно для меня значит. Столько сил вложил в этот картина. Величаво было взгляд Юрия Карловича Олеши. Он с отрадой вручал мне советы по сценарию. Однако до премьеры не дожил…
О сожалениях
— Были прегрешения, о каких вспоминаете с сожалением?
— Давай безусловно. Всего этим ныне и занимаюсь — вспоминаю и кумекаю: «О ужас». Однако детали не выговорю.
— Тогда расскажите о несекретных сожалениях…
— Сожалею, что капля сделал, столько кинофильмов не поставил. Готовые сценарии, оригинальные, занимательные настолько и остались неснятыми… Истина, бессчетно на радио вкалывал. Всецело мною сделан от предисловия до послесловия целиком «Герой нашего времени», от первого до заключительного слова, с великолепными артистами. Эту работу наименовали «золотой фонд».
Бессчетно лет декламировал тексты за кадром на телевидении, когда уже не снимался. Я настолько добывал.
— Сейчас предлагают проекты?
— Уже дудки. Знают, что откажусь. Сериалы мне неинтересны. Качество нынешнего телевидения оставляет желать важнейшего.
— Однако вы же у Эльдара Рязанова снялись в «Карнавальной ночи-2»!
— На ступеньках стишок пробежал в девай его рождения — это невозможно взговорить, что снимался.
— А чем вы сейчас заняты?
— Тем, что мне занимательно. Катаю, преподаю. Принимаю участие, если сил хватает, в фестивалях в поддержку ветхих артистов. Многие из ветхих артистов сейчас в ужасном положении. У всякого артиста финал бедственный, когда в театре, в специальности он не надобен, — настолько век.
— А у вас будто?
— Я во ВГИКе преподаю, вот у меня таковое местечко, моя отдушина…
— Жрать секрет у вашей популярности, успеха?
— Все спросы к Господу… Если бы был подобный секрет, его бы уже давненько загнали, и все бы его уже осведомили…
О боготворимых ролях
— Все кинофильмы мне стези по неодинаковым причинам. «Три толстяка» — потому что его я ладил. Огромная труд, и дружки были вокруг…
«Летят журавли» — потому что это на всю бытие: Урусевский стал моим дружком и педагогом, благодаря ему взялся режиссурой в кино заниматься. Всякая съемка — беспокойство, адовы переживания. Разумели, что полотно в том нашем царстве будет неугодная, оттого все было тревожно и напряженно.
Стези для меня кинофильмы «Дама с собачкой» — потому что это Чехов; «Живой труп» по Льву Гладкому, «Бег» по Булгакову…Это для меня неприкосновенные и безоблачные резервы.
— Однако вы не упомянули картина «Москва слезам не верит». А ведь Гоша — самая знаменитая ваша роль.
— Я не знаю, зачем настолько вышло, мне до сих пор изумительно, что настолько мой герой полюбился.
— Это реальный образ или все-таки безукоризненно киношный?
— После выхода кинофильма мне нередко болтали, что таковских рабочих не случается!А я собственно таковских Гош видал собственными буркалами!Когда снимался в кинофильме «Девять дней одного года», то случался в институтах неодинаковых, видал простых рабочих, однако при этом они господь знает что умеют и знают, попросту длиннейшего класса специалисты и больно занимательные, эрудированные собеседники.
5 важнейших фильмов
«Звезда пленительного счастья».
«Москва слезам не верит».
«Дама с собачкой».
«Девять дней одного года».
«Летят журавли».