О Евгении Степановиче Березняке и его подвиге в остатнее времена болтали бессчетно. О агенте снимали кинофильмы, катали статьи. Его навещали чиновники, беспокоились о здоровье.
Пожилой герой, не взирая на года и астения, век взирал с экранов живым взором. Словно делал всех нас, молодых, однако с потухшими буркалами, быть больше, пламенеть, желать и жительствовать.
Он отжил яркую и длинную бытие. До войны вкалывал педагогом, затем возглавлял Львовский горотдел образования. А в 1941 году включился в деятельную подпольную войну с немцами, был пропагандистом и складным. В 1943 году его навестили в Москву в школу Основного агентурного управления, после завершения коей он возглавил группу военных лазутчиков под кодовым званием «Голос». В ночь на 19 августа 1944 года группа десантировалась на территории Польши под Краковом и в этом районе выполняла боевое задание 156 дней. Его команде удалось выяснить план минирования Кракова, сконцентрировать и передать достоверную информацию о дислокации нацистских армий, воздушных дивизий.
Однако за таковскую работу власти отплатили ему лагерями и проверками. Девало в том, что после операции Березняк влетел в гестапо. Однако смог выбиться оттуда. За таковое геройство его и заточили в фильтрационный стан в Подольске. Бесповоротно Березняка реабилитировали лишь в 1965 году. После войны он продолжил карьеру педагога, получил звание Героя Украины, деятельно катал статьи для газет и журналов.
В феврале 2014 Евгению Березняку, какого мы знаем и гуще величаем именем киношного персонажа «майор Вихрь», надлежит было минет 100 лет. Увы, до этой знаменательной даты Евгений Степанович не дожил итого три месяца. Его не стало в выходные — сломил инсульт. Бедственная заболевание подкосила его два года назад. Однако Евгений Степанович влекся жительствовать отдаленнее. Ради ребятенков, внуков и правнуков. В заключительные дни ему даже стало важнее. Однако увы.
Кадр из кинофильма Майор Вихрь. В киноленте легендарного лазутчика сразился Вадим Бероев(справа).
Времена и пункт похорон его родичи доколе не знают. Однако гадают, что погребать героя будут с военным почестями.
ПРЯМАЯ РЕЧЬ
Вдова майора Екатерина Березняк: «Его конец для нас — неожиданность»
— Конец Евгения Степановича стала для нас неожиданностью — заключительные два года он валялся, а тут пошел на поправку, важнецки себя ощущал, — вздыхает вдова майора Екатерина Кузьминична. — Мы вкупе планировали его 100-летие. И тут — инсульт. Рок у него была непростая — мама безвременно загнулась, с мальчишкой никто не нянчился. Оттого воспитывал он себя сам. А после миновал и войну, и подполье, и рекогносцировку.
ДОСЛОВНО
«В камере гестапо я заливался украинские песни»
Три года назад «Комсомолка» по душам поговорила с «майором Вихрем». Мы публикуем самые занимательные цитаты героя из той беседы.
«В течение 20 лет после войны никто и не догадывался, что я бывший военный агент, даже мой кровный батька. Приятели и ведомые кумекали, что я был в партизанах. В 1965 году перед выходом кинофильма «Майор Вихрь» на экраны в «Комсомольской правде» взялась статья «Город не должен умереть». Собственно благодаря ей край и выведала о том, что рекогносцировку в Кракове возглавлял я — газета наименовала мое имя. Тогда я вкалывал патроном управления школ Министерства просвещения УССР, и сотрудники взялись ходить ко мне не по делу, а дабы посмотреть на «майора Вихря». Сквозь три недели после публикации я получил уже близ 7 тысяч посланий. Адресовались они больно попросту: «г. Киев, майору Вихрю». Письмоносцы приносили мне их напрямик на работу. Разумеется, я плотски не мог откликнуться на все, оттого написал книжку «Я — Голос», где поведал правдивую историю группы лазутчиков(«Голос» был моим псевдонимом).До сих пор люд знают меня собственно будто майора Урагана, и капля кто вспоминает мою взаправдашнюю фамилию. А поляки кличут меня «капитан Михайлов», несмотря на то что я давненько генерал-майор.»
« Я два с половиной года орудовал во вражьем тылу, выполняя задание, и всякий девай мог стать для меня заключительным. Однако я не дрожал, осведомил: ни на минуту невозможно терять самообладания. Ведь это грозилось сорвать огромную работу, какую мы вели вкупе с польскими побратимами. Даже когда очутился в гестапо в камере длиной в три шага, я прохаживался там и напевал под нос украинские песни. И когда мне удалось лететь(на краковском базаре Тандетта. — Авт.), я не трусил и не оглядывался. Попросту дожидался, доколе ватага выбросит меня с базарной площади. Выдержанность и безмятежность — черты, необходимые разведчику».
«С приходом Леха Валенсы в стороне возникли негативные расположения по взаимоотношению к советским бойцам, нас даже величали оккупантами. Будто один в это времена меня пригласили в Ягеллонский университет на встречусь по предлогу годовщины великой Победы. Там собрались ученые со всей Польши, и один-одинехонек из них, мой приятель, профессор Скомский, какой во времена войны помогал нашей группе, предупредил, что в зале жрать люд, готовые подписаться под обвинениями в адрес Красной армии. После того будто в зале прозвучала выговор, где говорилось о разбоях и силе, якобы принесенных советскими сильями, мне дали слово. Я восстал и поинтересовался у аудитории: зачем меня величают оккупантом, зачем величают оккупантами мою радистку и тех 1800 советских боец, какие пали на улицах Кракова, спасая город?Когда мы двигали в тыл ворога, мы осведомили, что в рекогносцировке погибают трое из четверых. Тем не менее, мы летели освобождать польскую землю. После того будто я закончил, зал подорвался аплодисментами.