Летом 1587 года из недавно возвещенной крепости Самары вывели истерзанных на дыбе заключенных — за воротами их поджидала виселица. Первым из приговоренных был легендарный казацкий атаман Матвей Мещеряк. Человека такового уровня даже князь Засекин мог казнить лишь с позволения Москвы. Мы можем всего представить, будто они повстречались взорами: с одной сторонки — герой Ливонской войны, потомок Рюриковичей, недавний основатель Самары, с иной — герой завоевания Сибири, дружок и соратник Ермака, его левая десница в великом походе на восход. Эта казнь была показательной — во многом она подводила бесу под вековой казачьей вольницей. А Матвей Мещеряк очутился итого лишь жертвой политических интриг, какие вело Московское царство на своих гранях с ногайцами.
Эта история о богатырях, разбойниках, первопроходцах — о русских казаках. В первую очередность волжских. О породе людей, какая выплавлялась столетиями, дабы как-то на историческую сцену вышли таковские личности, будто Ермак Тимофеевич, Матвей Мещеряк, Иван Перстень, Богдан Барбоша, их дружки и соратники.
До сих пор выступает дебаты, откуда взялись казаки — природные наездники, бойцы, от природы властные люд, не терпящие над собой никакой власти?Откуда опамятовалось это уникальное племя?Ему дудки аналога ни у одного иного народа Земли. Сам Наполеон признавал, что казаки — важнейшие бойцы на свете, и болтал, что с ними он завоевал бы тяни мир!В советский стадия утверждалась «беглохолопская» теория возникновения казачества. Мол-де, летели крепостные крестьяне от своих господ на Дон и Волгу, летели от поборов и опричнины, от холопской жизни и черной кабалы. А там уже, на властном раздолье, запамятовали про плуг ага пашню, наковали сабельки и наточили копья, взметнулись на воздушных степных коней и понеслись по диким и бесхозным пространствам полумонгольской Руси, обращаясь на лету в бесшабашных и бравых казаков.
Предание прекрасная, однако это всего предание. Она-то и сбивала с толку многих дилетантов отечественной истории. Мужика с плугом и полудохлой от трудов праведных кобылой представить воздушно, и красавца-казака во всеоружии, на коне тоже вообразить нетрудно, а связующего звена между ними не больно и видать.
Безусловно, летели от кабалы и опричнины на окраины Руси русские люд. Уходили все, кому воли хотелось и кто находил в себе силы вырваться из феодальных тисков и политического беспредела. Однако вот проблема, куда попадали они?В чьи земли?К какому этносу прибивались ватаги свободных русских людей?В каком горниле они переплавлялись, дабы и впрямь запамятовать один и навек о плуге, и пашне, и о нищей полурабской жизни?Дабы лет сквозь пятьдесят внуки их стали наездниками и капитанами, артистами любого боя, утилитарны создателями войны на величайших просторах Евразии, где догорала былая слава Золотой Орды, где тлели угли разрозненных ханств и утверждалось в боях и неумолимом движении вперед грозное Московское царство.
Сами казаки до девятнадцатого века болтали настолько: «Мы не московские, мы русские, ага и то лишь по вере православной и языку, а настолько мы иного племени…»
Однако какого?Казаки и сами этого аккуратно не осведомили.
А мы на этот проблема отзовемся.
На Евразийском континенте бытует бессчетно «волшебных мест». Однако жрать одно особое — это причерноморские и прикаспийские степи. Сарматы и скифы, гунны и авары, венгры и торки(или гузы), печенеги и половцы находили этот пятачок земли от верховьев Волги до верховьев Днепра своей колыбелью. И всего эти народы обживались и становились оседлыми, постановив, что нашли свою землю обетованную, будто к ним врывались более враждебные молодые племена и вытесняли их вон с обжитой земли. Гунны оттуда выпихнули готов — и те командируй на Рим. Печенеги с этих же мест выколотили венгров внуков гуннов, — и те двинулись в Центральную Европу, где создали свое королевство. Самих печенегов подвинули торки, а тех, в свою очередность, нахлынувшие из азиатских степей бесчисленные половцы. Однако как-то очередным беглецам выступать стало некуда. Ни русские князья, ни западные бароны не взалкали пропускать очередных номадов сквозь свои земли. И торки(гузы)нашли выход — они попросились на правах конфедератов на службу к русским князьям. И те с отрадой взяли воинственных степняков караулить свое пограничье. Более того, войска торков и берендеев стали неотъемлемой долею воинства русских князей. В 965 году Святослав отправился крушить булгар и хазар, и в его силе уже выступали конные полки степняков-торков. В разгроме печенегов, досаждавших русским, большущую роль сразились торки. До 50 тысяч этих бойцов век были в распоряжении киевских князей. Торки не вспахивали и не сеяли, дяди перли сторожевую службу на меже, бабы занимались домом и ребятенками. Родовые кланы именовались у торков куренями. Характерен их внешний внешность -торки ходили в машистых рубахах, однако вправленных — в отличие от русских — в просторные шаровары, таскали машистые пояса. Торки были вислоусыми, брились наголо, оставляя всего машистый и долгий чуб на темени. Русских мечей они не признавали — в бою бились воздушными саблями, какими владели в совершенстве. Все будто один-одинехонек были виртуозными наездниками. Во времена битвы лик укрывали, будто забралом, стальной личиной, дробно похожей на лик самого бойца. В найденных на раскопках личинах торков археологи выказывали нарисованные усы и чуб. Торки летели в атаку с долгими копьями, издале запугивая леденящим давлю «гиканьем», а их излюбленным приемом был обход противника с двух сторонок «лавиной». Князь Святослав, и это исторически доказано, хоть и был норманном по крови, стригся и облачался будто торк и сам водил своих бессчетных пограничников в битвы.
С торков стали взимать образец и иные вчерашние номады -печенеги, берендеи, черкасы. Все они, настолько или иначе, становились долею русского пограничья, а пункт, где они обитали, стало зваться Поросьем(буквально «по меже с Русью»).
В 1146 году племена торков и печенегов соединились в альянс воинских племен. После этого их стали величать на Руси «черными клобуками» — из-за возвышенной черной шерстяной шапки, напоминавшей русским головной убор православного иерея. Черные клобуки становятся пограничниками раннего русского Средневековья, прущими службу за княжеское жалованье. Более того, сыновья русских князей все гуще идут боевые крещения, возглавляя полки собственно черных клобуков. Вот будто черные клобуки, выступающие с русскими на половцев, описываются в «Слове о полку Игореве»: «А мои те куряне искушенные бойцы!Под трубами принесены, под шеломами взлелеяны, гробом копья вскормлены!Пути им все ведомы, овраги ими знаемы, луки у них натянуты, колчаны отворены, сабли наточены, сами галопируют будто дикие волки в поле, разыскивая себе чести, а князю — славы!».
Попросту гвардейцы русских князей — по-другому и не выговоришь!
Основным ворогом русских, тор-ков и печенегов на длинное времена стали половцы. Русские князья с поддержкой черных клобуков неоднократно отбивали их, доколе те не ретировались с исторической сцены.
Однако в первой половине 13 века из Азии опамятовалась могущество, с коей не суждено было свериться ни русским князьям, ни их воинственным пограничникам. Перед адовой бедой русские князья соединились даже со жесточайшими ворогами половцами, какие сами заломили альянса, однако было поздно.
Нахлынув в 1236 году, монголы подчинили себе, изрядно проредив, и булгар с половцами, и русских с их чубастыми пограничниками. Выживших сделали данниками и вынудили предназначаться своим интересам.
Доля вольнолюбивых черных клобуков была истреблена, иная зачислилась к монголам на службу, а третья ретировалась на вест Руси — предназначаться русско-литовским князьям. На огромной территории Европы создавалось новоиспеченное государственное ассоциация, не подчинившееся татарам, — в него ввалились Литва, Полдневная Русь(Украина)и Белокипенная Русь(Белоруссия). Была и Червонная Русь(Западная Украина), давшаяся Польше.
Собственно в Полдневной и Белокипенной Руси 13 века осели на правах все тех же пограничников-конфедератов черные клобуки, дабы сквозь два с половиной столетия, приумножившись числом, стать новоиспеченным неподражаемым этносом и получить новоиспеченное имя «казак». К тому времени Золотая Орда(Улус Джучи)приказала длительно жительствовать. На ее месте очутится линия враждующих орд — ханства Крымское и Астраханское, Казанское и Сибирское, Ногайская орда. Тогда же, в 15-16 столетиях, на линию Руси и татарских ханств хлынет поток русских беглецов, вливаясь, десятилетие за десятилетием, в разудалое пограничное содружество. Русским беглецам, и необычно их потомству, будет у кого научиться воинскому мастерству!
Нескончаемые раздоры среди вчерашних завоевателей и пополнение новоиспеченными людами будет на десницу казакам, какие с всяким годом станут расширять ареал своего обитания. С Днепра они перебегут на Дон, с Дона на Каспий и Волгу. Большинство водных магистралей Руси скоро будут подчинены казакам. Они будут грабить караваны персидских коммерсантов и разорять татарские улусы. На властной матушке Волге казаки облюбуют самое дикое и недоступное неприятелю пункт — Девьи(Жигулевские)горы. А излюбленной речкой уже волжских казаков станет река Самара. Ногайцы, хозяева этих мест, дрожали рек аховее смерти — струги казаков поджидали их на всяком шагу. Опамятовалась пора номадам платить за алчность и безжалостность своих дедов.
Среди беспощадных и неуловимых волжских атаманов, хозяев Самарской луки, необычно на слушку были четыре имени — Ермак Тимофеевич, Иван Перстень, Богдан Барбоша и Матвей Мещеряк.
Этим четырем легендарным казакам суждено будет катать историю и Средней Волги своего времени, и отдаленной Сибири.