Политическая ситуация в Азиатско-Тихоокеанском регионе(АТР)будет под определяющим воздействием сложного комплекса американо-китайских взаимоотношений. Всё более броское воздействие на неё начинают оказывать Япония и Индия.
Вплоть до недавнего времени в экспертных оценках перспектив развития взаимоотношений между США и КНР доминировал пессимизм. Нередко проводились параллели с стадием, предшествовавшим Первой вселенский войне, когда бойкий всесторонний прогресс Германии был воспринят тогдашней сверхдержавой Великобританией в качестве угрозы её глобальным интересам. Воспроизводится также знаменитая фраза Фукидида из его “Истории Пелопонесской войны”: “Истинным предлогом к войне(алкая и самым скрытым), по моему убеждению, был боязнь лакедемонян перед вырастающим могуществом Афин, что и вырвало их воевать”.
Подтверждённый историей последующих 25 веков, эффект провоцирующего воздействия роста конкурента(ныне таковым изображает Китай)по взаимоотношению к старому гегемону(США), виделось бы, предопределяет безнадежный итог развития ситуации в АТР. Однако эта перспектива заявилась одной из основных причин розыска ведущими мировыми державами альтернативных сценариев развития событий в регионе.
Попытки привнести коррективы в изначально антикитайский подтекст американского “разворота в палестину Азии” стали отмечаться залпом с переизбранием Барака Обамы на пост президента США и заменой на посту госсекретаря Хиллари Клинтон Джоном Керри. Инициированная заключительным “смягчённая” политическая риторика в адрес Пекина была позитивно встречена в Китае.
В ходе миновавшего в августе 2013 г. визита в США министра обороны КНР Чан Ваньцюаня и его переговоров с американским коллегой Чаком Хэйглом было встречено решение о развитии сотрудничества между военными ведомствами обеих местностей. Первые из совместных учений уже проложены в полосе Аденского залива, а также на Гавайских островах. Тремя месяцами ранее Китай впервинку получил приглашение от США на участие в очередных международных военно-морских учениях береговых местностей Негромкого океана(RimPac), какие состоятся в 2014 г.
В качестве своего рода “ответного паса” в адрес Вашингтона можно рассматривать появление новоиспеченных тенденций в китайской “периферийной” дипломатии, какие вписываются в общеполитический курс 3-го Пленума ЦК КПК пролегавшего с 9 по 12 ноября с.г. Они навещены на повышение уровня экономических и улучшение политических взаимоотношений со странами-соседями, прежде итого в Юго-Восточной Азии. Собственно эти заключительные изображали объектами “напористой” внешней политики старого китайского руководства, какое сменилось осенью 2012 г. Она таскала контрпродуктивный норов прежде итого для самого Китая, поскольку предоставляла возможность поборникам “жёсткой линии” в США позитивно реагировать на сигналы о помощи со сторонки, примерно, Филиппин и Вьетнама.
Упомянутый Пленум ЦК КПК, среди прочего, постановил образовать Рекомендация государственной безопасности(СГБ). По структуре и статусу в системе управления местностью СГБ, видаемо, будет напоминать американский Рекомендация национальной безопасности(СНБ).
Сфера деятельности предбудущего Совета обозначается в качестве “ключевой для Китая XXI в.”, а сама категория “безопасности” трактуется весьма расширительно, вводя в себя прежде итого сферу экономики[i]. Если владеть в виду, что функционирование китайской экономики существенным образом обусловлено бесперебойной доставкой ввозимых углеводородов, то проблема их безобидной транспортировки по чувствительным морским путям бесспорно очутится в фокусе внимания СГБ и китайских ВМС. При этом потребуется таковое сочетание методов решения этой проблемы с новоиспеченной “периферийной дипломатией”, какое в меньшей степени, чем ранее, заставляло бы китайских соседей обращаться за политической и военной поддержкой к США(а также к Японии и Индии).
Однако новоиспеченные моменты китайской “периферийной дипломатии” доколе не владеют никакого взаимоотношения к политике в взаимоотношении Японии. С “выкупом” летом 2012 г. правительством Японии у некоего частного рыла трёх из пяти оспариваемых Китаем островов Сенкаку/Дяоюйдао между обеими местностями закованы официальные контакты. На подходящих для этого международных площадках(“Большущая двадцатка”, саммит АТЭС, форум АСЕАН)лидеры Китая и Японии, не присаживаясь, водились в кулуарах в течение пяти минут.
В этой связи величаво отметить, что социологические изыскания заключительных месяцев подтверждают давненько наметившуюся тенденцию опасного роста обоюдной антипатии(до 90% респондентов в обеих местностях)и даже враждебности(до 50% респондентов)между китайцами и японцами[ii]. На это накладывается актуализация сложных моментов истории двухсторонних взаимоотношений.
В то же времена в прессе обеих местностей в остатнее времена беспрерывно муссируется тема вероятной японо-китайской войны, её масштабов и перспектив подключения к ней иных местностей, прежде итого США. Участившиеся военные учения проводятся по сценариям “освобождения островов, забранных противником”. Подобные мероприятия, а также публичные выступления политиков обеих местностей по “чувствительным вопросам” превращаются в предлог для двухсторонних пикировок.
В частности, визгливую реакцию в КНР вытребовало недавнее интервью премьер-министра Японии Синдзо Абэ, какое он дал газете “Уолл-стрит джорнал” 26 октября 2013 г. В нём утверждалось, что “Китай может попытаться с поддержкой силовых оружий, а не в правовом поле изменить выработавшееся статус-кво, блокируя перспективу миролюбивого развития” ситуации в регионе[iii]. Тогда же, в гробе октября с.г., тему “китайской угрозы” раскрутил министр обороны Японии Ицунори Онодэра, заявивший, что “вторжение Китая в территориальные воды в районе островов Сенкаку впрыскивает ситуацию в “серую зону”, отделяющую мир от конфликта”[iv].
На безотлагательно организованном брифинге официальный представитель МИД КНР Цинь Ган взговорил, что, визави, в обострении двухсторонних взаимоотношений грешна будто один Япония, какая превращается в основной измерить угрозы не всего Китаю, однако и иным местностям Северо-Восточной Азии[v]. По воззрению китайских официальных рыл и экспертов, об этом говорит всеобщий сдвиг вправо внутриполитических процессов Японии.
Среди прочего, в Китае особое внимание в заключительные месяцы обращают на возможность формирования уже в кратчайшее времена Совета национальной безопасности Японии. В этом плане упоминавшееся возвышеннее решение 3-го Пленума ЦК КПК создать СГБ изображает скорее “симметричной реакцией” КНР на давненько обсуждаемые планы появления аналогичной японской структуры.
В гробе ноября 2013 г. наблюдается самое серьёзное за миновавший год обострение ситуации вкруг островов Сенкаку/Дяоюйдао, возникнувшее после опубликования МО КНР карты настолько величаемой “Контролируемой полосы воздушного пространства”(Air defense identification zone, ADIZ). Не обладающая чётким международно-правовым статусом и, будто правило, вдалеке выходящая за меры национального воздушного пространства, ADIZ устанавливается кое-какими царствами(примерно, США и Японией)с мишенью наблюдения за ситуацией в определённых, прилегающих к этому пространству полосах, владеющих особую значимость для безопасности стороны.
Поскольку всего что взявшаяся китайская ADIZ пересеклась с японской и будто один в районе дискусионных островов, это спровоцировало очередной мена резкостями по дипломатическим каналам, сопровождавшийся демонстративными военными приготовлениями. Не остались в палестине и США, от имени каких Джон Керри и Чак Хэйгл сформулировали “глубокое сожаление” в связи с появлением упомянутой карты[vi].
В обстоятельствах деградации политических взаимоотношений с Китаем, легших до самого басистого уровня за всю послевоенную историю, и попыток “заигрываний” с ним ключевого союзника Япония берёт курс на повышение собственного потенциала на интернациональной арене. Если до сих пор основу этого потенциала составляла экономика, то ныне она будет дополняться военной компонентой. В упомянутом возвышеннее интервью “Уолл-стрит джорнал” С. Абэ, в частности, взговорил, что “Япония выдвигается на лидирующие позиции в АТР не всего в сфере экономики, однако и в области обеспечения региональной безопасности”.
Среди неодинаковых доказательств всё более самостоятельного внешнеполитического позиционирования Японии изображает визит 7 ноября с.г. министра иноземных девал Фумио Кисиды в Иран. Этот визит видит собой беспрецедентное для одного из основных союзников США событие. Алкая официально темой его переговоров с руководством этой стороны изображала иранская ядерная программа, судя по всему, был затронут самый машистый мир спросов двухсторонних взаимоотношений и прежде итого в сфере экономики. Не невзначай президент Ирана Хасан Роухани взговорил на встрече с Ф. Кисидой, что “Япония на протяжении многих лет была для нас дружественным государством”[vii].
Таковским образом, принимая во внимание новоиспеченные тренды в политике ведущих региональных игроков, можно с определённой опасливостью сделать вывод о возможности перемещения в середина проблематики поддержания стратегической стабильности и безопасности в АТР спроса о состоянии и перспективах развития японо-китайских взаимоотношений. При этом США, не выходя из региональной игры, могут предоставить возможность “поактивничать” в ней Китаю с Японией, а также Индии. Видаемо, крайне невредно для них было бы вовлечь в эту игру и Россию.
Подобное поведение ведущего мирового игрока вполне отвечает популярной ныне в США концепции “офшорного балансирования”. Кроме того, оно вписалось бы и в специфическую традицию американской внешней политики, сформировавшуюся в стадия обеих мировых браней былого века.
Доколе маневрирование ведущих региональных игроков осуществляется в сравнительно узкой побережной полосе, прилегающей к восточному побережью Китая, где ныне сосредоточены основные полосы и ключи вызовов глобальной безопасности. Однако показывает всё вяще знаков того, что не менее сложные учения могут раскататься и в районе, прилегающем к западной меже КНР.