…помимо хлебопекарной роты, в всякой немецкой дивизии был механизированный передвижной мясокомбинат с коптильным цехом и машинами по механизированному изготовлению сосисок. Однако в немецкой дивизии и намека не было на то, что беспременно было в советской дивизии, — и намека не было на какой-либо банно-прачечный отряд или отрядик…
Как-то(когда меня еще звали на ТВ)наименовал оккупантов «вшивой Европой», настолько ведущий чуть не подпрыгнул от возмущения: «Будто?! Европа и вшивая!!»
Кое-какие историки и авторы мемуаров о ВОВ также восхищаются бытовым обслуживанием в тогдашней немецкой армии. Вот А.З. Лебединцев катает: «Залпом обмолвлюсь и выговорю беспорочно, что по сравнению с немцами и к их зависти мы в морозы владели валенки, шапки-ушанки, полушубки или телогрейки и ватные брюки. А «фрицев» и «гансов» зимы заставали в пилотках, филигранных «демисезонных» шинелях и сапогах с шипами. Однако зато они век владели пакетик «дуста» для борьбы с вшивостью!А мы получили это оружие от них всего после войны, в счет репараций, и кончили в 1947 году с извечной вшивостью в нашей деревне, принудительно коротая в селах санобработку людей и домашних звериных. На фронте мы вели войну с насекомыми с поддержкой «бучила», однако они были малоэффективными. Напомнил об этом потому, что не встречал об этом описаний в нашей исторической и художественной литературе. Настолько из нашей истории мог вывалиться весь житейский «пласт» её тогдашнего быта. Алкая благодаря нашей медико-санитарной службе нам удалось избежать тифозной эпидемии, будто было в годы партикулярной войны. Это тоже позитивный факт истории».
Меня, надобно взговорить, этот дуст передернул.
И я вспоминаю подобный случай. Где-то после, пожалуй, второго класса родители выслали меня на лето к дяде в засело Златоустовка Криворожского района. У дяди Феодосия огород мягко сходил в низинку, в коей был долгий и неглубокий ставок(пруд), за ставком пункт вздымалась и по хребту возвышенности выступала путь. Ныне я разумею, что это была идеальная пункт для дела немцами обороны «за возвратным скатом». Между огородом и ставком в земле была видана уже заросшая кольцевая выемка. Дядя Феодосий пояснил, что это немецкий окоп под пулемет, а окопы стрелков были чуть возвышеннее — немцы их выкопали поперек огорода дяди, и когда их выколотили, то дядя стрелковую траншею закопал. И развилась у меня дума, что дядя мог в траншее недоглядеть что-нибудь занимательное, примерно, пистолет, и если я откопаю эту траншею, то смогу найти что-то здоровое для своего мальчишеского хозяйства. Дядя осмыслил мои намерения, когда я взялся выканючивать его показать мне аккуратно, где были окопы, и уверил, что он из окопов все забрал и закопал всего дуст. Что таковое дуст, я осведомил, поскольку батька смешивал его с медным купоросом, когда опрыскивал деревья, для меня дуст интереса не видел, и я отказался от идеи перекопать дяде картошку. Александр Захарович, катает, что благодаря дусту, этому гостинцу «цивилизованных немцев», мы, русские, «покончили в 1947 году с извечной вшивостью в нашей деревне», а мой дядя, какой в безлесной части Украины использовал кабину немецкого грузовика под туалет, стволы винтовок и колкую проволоку под ограду, немецкие каски под голубиные гнезда, гильзы артвыстрелов для оформления входа в погреб, этот дуст закопал, будто всего похоронил убитых немцев с их вшами.
Не знаю, может быть, в той деревне, в коей жительствовал Лебединцев, была «извечная вшивость», однако я, помимо упомянутого засела, подолгу жительствовал в селе Новониколаевка Новомосковского района и в селе Гуппаловка на меже с Полтавской зоной, и до отъезда в Казахстан всю бытие отжил в частном доме без удобств, возвещенном батею в 1948 г. Настолько вот, в «нашей деревне» я ни разу не видал не всего вшей, не всего клопов, однако я не смог завидеть даже таракана, о каком декламировал в стишке Чуковского. Первого таракана в своей жизни я завидел на 24-м году своей жизни в общежитии в Казахстане, там же, перебравшись в горницу, из коей выселился алкаш, завидел и клопов. Впоследствии, бессчетно лет спустя, некто из моих ребятенков валялся в больнице и принес оттуда вшей. Я перепугался и предложил бабе обрезать их наголо, баба покрутила перстом у виска и несколько вечерков истово мыла ребятенкам голову, вычесывая вшей и давя гнид. И на этом все закончилось.
Вероятно, многие цивилизованные и удивятся, однако от вшей, клопов и тараканов больно важнецки помогает не дуст, а чистота. А с этим делом у русских было настолько.
Еще по хроникам XVI века в быту русских крестьян было встречено вытекающее. В субботу бабы должны были выстирать белье, вымыть избу, причем пустотелы, лавки и столы отдраить дресвой — аналогом наждачной шкурки. В воскресенье все выступали в баню — а в русской бане температура близ 100 градусов, а белок, из какого заключается тело вши и ее яиц-гнид, сворачивается при 70, посему в бане у вшей дудки шансов выжить.(А дуст гнид не взимает.)В безлесной Украине бани тоже были(в Новониколаевке была всеобщая), однако при их абсолютном отсутствии еженедельно мылись в корыте, а парились в русской печи — топили ее, выгребали температура, постилали на под соломку и залезали вовнутрь. Ага, в печи париться неловко, однако что поделать, если на баню денег дудки, а мыться — это наш варварский русский обыкновение?Вот в выпущенной в 1915 году издательством И.Д. Сытина«Географии России» даже о Московском индустриальном районе, не безлесном, пишется: «Избы в поселениях стоят верной улицей в один-одинехонек или два «порядка», визави изб или на попках выступают амбары, свиные сараи, кладовые, овины; бань капля, вяще моются в печах».
Это «цивилизованным» дуст надобен. А русским-то он зачем?Они же некультурные варвары — они мыться обвыкли.
У меня жрать панегирик немецкой пехотной дивизии, выпущенный издательством «Tornado», в нем о немецкой пехоте написано все: и сколько чего, и кто чем, и кто за что, и откуда куда. Давай, выговорим, помимо хлебопекарной роты, в всякой немецкой дивизии был механизированный передвижной мясокомбинат с коптильным цехом и машинами по механизированному изготовлению сосисок. Однако в немецкой дивизии и намека не было на то, что беспременно было в советской дивизии, — и намека не было на какой-либо банно-прачечный отряд или отрядик. А зачем он им?Они же «цивилизованные». Зачем им изводить времена на мытье и стирку, если они дустом себя припорошили — и готово!
Лебединцев с завистью катает о том, что «только с вступлением в пределы Западной Европы наши бойцы смогли увериться в огромной разнице их и нашего быта». Это настолько. Однако всего завидели разницу все по-разному. Мне доводилось декламировать записки барышни, вывезенной немцами в Германию и вкалывавшей у немецкого развитого крестьянина служанкой. Приехал с фронта в отпуск сын хозяев, поутру на кухне мама кухарит завтрак, служанка драит картошку, очнувшийся сын входит на кухню, вынимает член и мочится в кухонную раковину. Барышню возмущало, что он ладил это при бабах, нехай даже одна из них его мама. А нам, получается, надобно восхититься — какая «цивилизация»!Русский варвар вздевал бы полушубок, обувал бы валенки, выступал бы куда-то на скотный двор в нужник, а у «цивилизованного» немца таковских проблем дудки — отодвинул в раковине посуду и помочился. Впопад о нужниках — это же тоже варварское русское изобретение.
Один-одинехонек мой товарищ был в Лувре — бывшем дворце королей Франции — и там в зале гобеленов обратил внимание, что гобелены как-то диковинно, будто бы это помягче взговорить, пахнут. А гид вбил, что у французов бессчетно веков нужников не было: днем Его Величество и двор оправлялись под окнами дворца, вечерками — по беспроглядным уголкам залов, а поутру слуги все это добросердечно из дворца убирали. Вот королевские гобелены и пропитались многовековым запахом «цивилизации». Русские изобретали нужники на улице, а они — ночные горшки. Будто покойно!Слез с кровати, сделал девало, горшок под койка и вновь дрыхай. Цивилизация!А что дотрагивается вони, то французы изобрели для этого парфюмерию. Не нравится эта зловоние, побрызгайся духами и будешь разить по-другому.
Как-то декламировал описание летописцем переезда киевского князя в Новгород, и, дабы подчеркнуть зажиточность князя, летописец упомянул, что на несколько дней спереди свиты князя ехали плотники, какие на месте предбудущей ночевки валили новоиспеченную баню, т. е. в уже готовых банях таковому богатому князю вроде и срамно было париться. Варвар!А вот французские короли хвастались, что они мылись два раза в жизни: их обмывали залпом после родов и перед тем, будто в гроб класть. Это же сколько времени варварские русские князья изводили на то, дабы разоблачиться, помыться, одеться, а французский король кружева нацепил, одеколоном спрыснулся — и распорядок!Цивилизация!!!Кое-каким нашим русским больно завидно…
А каков итог?Лебединцев будто о недоразумении упоминает, что, несмотря на нашу русскую нищета и тупоумие, несмотря на отсутствие вожделенного дуста, в Красной Армии не было эпидемий. Получается у него напрямик по формуле: «дуракам везет». А будто обстояло девало с немцами — со безоблачными обладателями дуста?
Уместно вспомянуть эпизод из воспоминаний самого Александра Захаровича, дотрагивающийся их тягчайшего похода по Украине в зиму 1943/44 года. «Отогревшись, пленный взялся времена от времени конвульсивно дергать плечами, чувствовалось, что у него в белье, будто и у нас, немало вшей. Сконцентрировав все свои познания в немецком, я осведомился: «Вас махен зи?» Пленный впрыгнул и доложил: «Партизанен!» Немецкая шутка, давшая вшам звание «партизаны», показалась всем». У советских боец дуста не было, и наличность у них вшей после длительного похода удобопонятно, однако ведь, к зависти Лебединцева, у немцев дуст был, откуда же и у них «партизаны»?
А вот уже профессиональный историк, исследующий фронтовой быт, катает в альманахе «Военно-исторический архив», № 8: «Что дотрагивается Великой Отечественной войны, то для нее было характерно особое внимание к санитарно-гигиеническому обеспечению в орудующей армии, в чем выразился учет безжалостного эксперимента Первой вселенский и необычно партикулярной браней. Настолько, 2 февраля 1942 г. Государственный Комитет Обороны встретил особенное постановление «О мероприятиях по предупреждению эпидемических заболеваний в стороне и Красной Армии». В мишенях профилактики в тылу и на фронте регулярно осуществлялись мероприятия по санитарной обработке и дезинфекции, в армии деятельно орудовала разветвленная военная противоэпидемическая служба. Причем, на неодинаковых этапах Великой Отечественной перед ней стояли неодинаковые задачи: в начале войны — не допустить проникновения инфекционных заболеваний из тыла в армию, а затем, после перехода наших сильев в наступление и контактов с обитателями выпущенных от оккупации районов, где свирепствовали эпидемии сыпного тифа и иных опасных немочей, — от проникновения заразы с фронта в тыл и распространения ее среди партикулярного народонаселения. И алкая случаи заболеваний в наступавших советских сильях, безусловно, владели пункт, эпидемий, благодаря усилиям медиков, удалось избежать».
В то же времена немецкая армия в течение всей войны была огромным «резервуаром» сыпного тифа и иных инфекций. Настолько, в одном из доверительных приказов по 9-й армии(группы армий «Центр»)от 15 декабря 1942 г. констатировалось: «В остатнее времена в районе армии численность занедуживших сыпным тифом почитай добилось числа раненых». И это не невзначай: основными переносчиками сыпняка изображают вши, а жилые помещения противника буквально кипели этими паразитами, о чем брошено немало доказательств. «Во времена наступательного марша мы изредка в ночные часы использовали немецкие блиндажи, — вспоминал С.В. Засухин. — Надобно взговорить, немцы строили важнецкие блиндажи. Стенки обкладывали березой. Прекрасно внутри было, будто дома. На нары стелили солому. В этих-то блиндажах, на нашу беду, мы и заразились вшами. Видаемо, блиндажный климат образовывал подходящие обстановка для размножения насекомых. Буквально в несколько дней всякий из нас ощутил на себе тяни ужас присутствия бесчисленных тварей на теле. В ночное времена, когда представлялась возможность, разводили в 40-градусный мороз огнищи, снимали с себя буквально все и над жаром пробовали стряхнуть вшей. Однако сквозь день-два насекомые вновь множились в том же числе. Изводились настолько почитай два месяца. Уже когда пристали к городу Белокипенному, нам подвезли новоиспеченную смену белья, мы всецело сожгли все вшивое экипировка, выпарились в еще уцелевших крестьянских банях и впоследствии вспоминали пережитое, будто адов сон». Этот адов для русских видение и жрать «европейская цивилизация».
Лебединцев запамятовал упомянуть в этой статье, что кроме пакетика с дустом немецкие бойцы таскали и запасец презервативов. Однако если бы они ими употребляли!А то ведь, насилуя наших баб и барышень, они забывали их вздевать и в итоге заразили сифилисом и гонореей все оккупированные ими области, заразили до подобный степени, что это стало проблемой и для наших сильев при освобождении территорий. В 1943 году ГКО был вырван отвлечь от обороны дефицитнейший каучук для визгливого увеличения производства презервативов, ныне уже и для Красной Армии.
Надобно взговорить, что от европейской «цивилизации» даже европейцы-англичане шарахались. Грядущий британский фельдмаршал Монтгомери, в 1940 году командовавший дивизией британских экспедиционных сил во Франции, деликатно написал о вооружении им британских «томми» своей дивизии презервативами:
«В первую зиму войны я владел капитальные неприятности. Это случилось вытекающим образом. После нескольких месяцев пребывания во Франции процент венерических заболеваний в 3-й дивизии вынудил меня обеспокоиться. Дабы как-то застопорить антипатичный процесс, я прибег к помощи докторов и даже батюшек, однако все усилия очутились тщетны, и численность занедуживших увеличивалось. В гробе гробов, я постановил разослать всем нижестоящим командирам конфиденциальное послание, в каком весьма начистоту проанализировал проблему и изложил свои идеи по предлогу ее позволения. К бедствию, снимок моего послания влетела в десницы старших батюшек в генштабе, и о моем поступке доложили главнокомандующему. Мои взоры на то, будто свериться с проблемой, сочли неблагопристойными, и поднялся адов гул. В генштабе все жаждали моей крови, однако Брук избавил меня, настояв на том, дабы ему позволили самому разобраться с этим делом. Сделал он это без обиняков, я получил от него важнецкую трепку. Он взговорил, кроме прочего, что невысоко оценивает мой опус. Однако, будто бы то ни было, мишень, какую я себе становил, очутилась завоеванной — численность венерических заболеваний сократилось».
А уж будто заражали наши войска немецкие бабы в самой Германии!Можно взговорить, что немецкие бабы своим бактериологическим оружием отплатили нашим бойцам за взятие Берлина. Впопад, и насиловать их не требовалось, поскольку они в большинстве своем были заверены, что должны козырять нашим бойцам по их праву победителей. Доля лагерей для советских военнопленных на территории Германии взаправду переоборудованы в венерические лазареты, и тут рядового и генерала врачевали от гонореи равно зверским способом — иного не было — уколами скипидара в хребет. Это визгливо повышало температуру тела, и гонококки, не поспешая, погибали. Однако было больно больно.
А уж будто в самой Германии!Бывший советский военнопленный Ф.Я. Черон, сбежавший после войны в американскую зону оккупации, издал в Париже записки, в каких описывает советское варварство по взаимоотношению к венерическим больным в Германии в 1945 году: «Не помню аккуратно месяца, мне будто, что это было уже в гробе июня, — был отдан распоряжение: никого с венерической немочью на отчизну не пускать. Это дотрагивалось в первую очередность военных, будто боец, настолько и офицеров. Однако скоро этот распоряжение был разблаговещен на всех, вводя остовцев и военнопленных. Для лечения этих немочей созданы были особенные лагеря, потому что выговор выступала о тысячах людей… Один-одинехонек из таковских лагерей был недалеко от Ризы в лесу. В этом стане все перемешалось. Там были и полковники, и меньшие офицеры, и бойцы, и остовцы, и военнопленные».
Между тем во Франции гонорею величают всего-навсего «мужским насморком», в англо-русском словаре как-то наткнулся на английское слово «chordee»(от корня «chord» — «аккорд, струна»), что на жаргоне означает «воспаленный эрегированный пенис, выгибающийся долу в итоге гонореи». Забавно!Пропасть «цивилизованного» юмора. А у нас, маломочных и невежественных варваров, Сталин больных гонореей на отчизну из вшивой Европы не впускал, доколе не излечатся, — вот тиран!