О неодинаковых аспектах жизни в Нью-Йорке, не приукрашивая эту нелегкую, однако безумно занимательную реальность: белоруска Алиса Ксеневич, выжив два года в этом городе, написала о нем книжку. Катаю о том, чем жительствуют, будто вкалывают, на что изводят гроши, будто находят амуры и справляются с депрессией обитатели Нью-Йорка. Мне будто, многим белорусам занимательна тема жизни наших в Америке. Всего когда все по-честному, а не беспрерывные восторги.
Зачем я не алкаю вкалывать у русских
Русские американцы — особая категория людей, какая не будит у меня ни доверия, ни симпатии, ни вожделения быть долею этой сферы.
Не охота грести всех под одну расческу, однако судя по индивидуальному эксперименту и по эксперименту ведомых, на порядочность русских шефов важнее не рассчитывать. Платят капля, однако и того, что должны, дробно не доплачивают. Если знают, что у ребят проблемы с документами, платят крохотнее возложенного космоса. О профессиональной этике выговор не выступает: один собственный, можно не церемониться, а хлопнет дверью, не стерпев скотского взаимоотношения, — на его пункт опамятуются трое иных.
С больно антипатичным ощущением вспоминаю собственный недолгий эксперимент работы в русскоязычном издании в Нью-Йорке. Это был арена одного артиста: дебатировать с редактором и отстаивать свою точку зрения было излишне. Меня выгнали на четвертый девай. Сквозь неделю после моего увольнения попросили еще одну новенькую. Намекнув на непрофессионализм и прочие несоответствия, редактор не залпом согласилась оплатить барышне неделю работы. Закатывала бельма, прилюдно позорила и всячески влеклась показать, что денег этих она не достойна. Не знаю, сколько таковских неприглядных сцен, нюнящих за порогом редакции девочек на совести этой бабы, однако во многом благодаря ей я постановила завязать с журналистикой в США и найти себя в новоиспеченной специальности.
Русских американцев отличает предприимчивость, они выказывают собственный бизнес и уже сами выступают в качестве нанимателей. Печально, что порой люд сволочеют и готовы удавиться за всякий доллар. Знаю немало историй, когда кратчайшие родичи бранились из-за денег. Причем дробно тот, кто будет в важнейшем вещественном положении, готов выдрать у кровного брата(сестры)завершающий доллар. Абсолютно обыденна ситуация, когда ближний родич перебирается к иному в США и, еще не поспев будто вытекает акклиматизироваться, платит тому за аренду горницы, еду, участвует в оплате коммунальных платежей и интернета. Вроде все по справедливости, однако как-то не вяжется с нашим менталитетом, когда не то что сестра — подруга — может замешкаться в гостях на неделю-другую, и никто не стребует с нее денег за постой.
В Америке люд бойко становятся материалистами. Когда они прилетели в США, то были абсолютно одни. Сами разыскивали жилье, работу, вкалывали сутками(и это не преувеличение)дабы оплатить счета. Такового же рвения они спрашивают от членов своей семьи, коль уж те постановили осесть в Америке.
О рабочей этике американцев мне бы хотелось взговорить врозь. В большинстве своем американцы — трудоголики и карьеристы. Вкалывать начинают еще в подростковом годе: кафе, рестораны бойкого питания, заправки, магазины одежи… Наиболее толковые бойко продвигаются в карьере, дорастая к 25 годам до ведущих позиций.
Больно многие американцы подвластны от энергетических напитков. Разиньте любой холодильник — и на полке, где мы всегдашне храним кефир и молоко, будет стоять батарея разнокалиберных бутылочек. Ноль калорий, 5 часов энергии, отсутствие похмельного синдрома на вытекающее утро… Их все времена улучшают, маскируя то под минеральную воду, то под мятные пастилки. То, что времена — гроши, в Америке разумеют все.
Тут встречено вкалывать с абсолютной самоотдачей, в то времена будто в половине белорусских офисов нормальная ситуация — сидеть во времена пролетария дня в социальных сетях, попивать чаек по 5 один на девай, двигать на пятнадцатиминутные перекуры. Американцы не обвыкли филонить и опаздывать. Порой эта самоотверженность в труде доходит до крайности — люд отнекиваются выступать на больничный, накачивая себя антибиотиками, бабы вкалывают до заключительного дня беременности, коротая по 8 часов в девай на ногах(если труд того спрашивает).
У нас болтают: Утро повечера мудренее, а в Америке — Видение — двоюродный брат смерти.
Часовой интервал на обед жрать не у всякого. Будто правило, вручают полчаса, каких вряд хватает на то, дабы съесть сэндвич, дербалызнуть чашку кофе и откликнуться на провороненные зазвонисты.
Менеджеры дробно выканючивают вкалывать сверхурочно, в праздники и выходные, и люд не отнекиваются. Бессчетно тех, кто вкалывает по 10-12 часов в сутки, однако не из любви к работе или стремления выслужиться. Попросту Нью-Йорк — больно бесценный город. Тут бытует анекдот, важнецки удобопонятный обитателям города: Накопительный счет в банке?Важная шутка!
Годичный доход семьи, где вкалывают оба родителя, в посредственном составляет распорядка 50 тысяч долларов в год. Арендная плата за двухкомнатную квартиру — 3800 долларов в месяц на Манхэттене и 3000 долларов в Бруклине. Денег на еду и одежу остается абсолютно капельку, и дабы жительствовать, а не выживать, доводится крутиться, разыскивать добавочные возможности заработать или увеличивать численность рабочих часов на водящейся должности.
Люд, досуже сидящие в кофейнях с ноутбуком, — это частично безработные(их в Нью-Йорке — 8,6%), люд, частично занятые(15% от городского народонаселения), а также те, кто может вкалывать, не выходя из дома: блогеры, дизайнеры, редакторы, фильм-мейкеры, social media менеджеры — вся эта хипстерская рать.
Они сходят в парк или кафе, дабы посидеть среди живых людей, размять затекшие конечности, вобрать некондиционированного духа, а затем возвращаются в свои горницы, где коротают перед монитором еще 10 часов. Ужин всегдашне заказывается по интернету и съедается тут же, на кровати или в кресле, в то времена будто изнаночная десница продолжает клацать по клавиатуре.
Сквозь полгода работы на новоиспеченном месте дается отпуск — 5 дней. Сквозь год — аж 12 дней. Сквозь три года можно рассчитывать на все 24.
Продуктивность всякого сотрудника отслеживается компьютерной программой. Запоздания и ранние уходы — тоже. Не демонстрируешь надобного братии итога — зовут на беседу с менеджером. Несколько таковских бесед, и можно начинать разыскивать новоиспеченную работу. Никто не будет содержать непродуктивного работника из жалости или из-за его родства с патроном.
А ныне история из жизни. Моя сестра перебралась в Нью-Йорк из Техаса, не зная тут никого. Жилье нашла по объявлению в интернете. За пункт на пластмассовом диване в гостиной(своей горницы у нее не было)платила 700 долларов в месяц. Первые полгода сестра вкалывала барменом в трех ночных клубах, один-одинехонек из каких был аж в Нью-Джерси(всюду требовался эксперимент работы в Нью-Йорке, какого у нее не было, настолько что выбирать не доводилось). Вкалывала по 14 часов в сутки, без праздников и выходных. Впоследствии добавилась труд в фитнес-клубе, какая поначалу абсолютно не кормила. Дрыхать в клубе не дозволило, и она ладила это втихомолку, расстелив полотенца на бетонном полу под пожарной лестницей. Коллеги по фитнесу ладили ставки на то, будто скоро она затеряет разум. Как-то сестра вкалывала 30 часов сплошь, с двухчасовым интервалом на видение. Это был ее поганейший девай в Нью-Йорке. Январь — самое ледяное времена — разваливаются башмаки, а на новоиспеченные дудки денег. Менеджер сделал баня за аховую работу(в бар она приходила выдохшаяся и дробно путала заказы). На втором месте работы — в Нью-Джерси — ее вообще раскатали домой, потому что излишне капля людей опамятовалось в клуб. Денег у сестры оставалось всего на стакан кофе и булочку. Вздрагивающими от устали перстами она попыталась проворонить проездной сквозь считывающее конструкция в метрополитен, однако карточка вывалилась из десниц. Сестра нагнулась, дабы ее подвернуть, и выронила кофе. Слезы, летальная изнеможение, сожаление к себе, ни одного домашнего человека возле… Все это она пережила и выкарабкалась. Когда спустя полгода к ней перебралась я, фитнес взялся кормить, численность клиентов вырастало, взялась возможность бросить работу бартендера. Еще сквозь полгода мы переехали в съемную квартиру в самом престижном — финансовом — районе Нью-Йорка, где сестра вкалывала фитнес-тренером на Уолл-стрит. Еще сквозь год она отучилась на курсах риелторов и была встречена на работу в крупнейшее агентство по торговле недвижимости в Нью-Йорке.
Никто не болтает, что тут попросту. Допускаю, что немалое численность людей, обладая тем же стартом, что и мы с сестрой, настолько и не смогли найти свое пункт под солнцем. Однако индивидуально я алкаю очутиться в числе тех, у кого это вышло. Не случается стыдной работы или не пригодившегося образования. Зазорно ныть и злорадствовать. А возможности передвигаться отдаленнее жрать и будут.