Спецкор КП Николай Варсегов побывал на одном из погранпунктов на меже Луганской всенародной республики и России.
На днях луганские ополченцы взяли под собственный контроль бОльшую доля меры с Россией и вытеснили украинских пограничников с нескольких погранзастав. На одной из таковских застигнув под званием Алый Партизан я и побывал. Это 100 километров от Луганска по стезе в российский городок Гуково. Вся путь и прилегающие к ней поселения контролируются ополченцами. На стезе три блокпоста с луганскими и российскими флагами. Мое таксомотор ни разу не тормознули. На самом пограничном пропускном пункте Алый Партизан места украинских пограничников и таможенников заняли бойцы Армии Юго-Восхода, какими тут командует кряжистый казак Алексей Пронин — ротный Первой казацкой сотни города Свердловска войска Донского казачества.
При нем с десяток вооруженных бойцов. Никаких оценок тут в паспорта не устанавливают. Даже вдалеке не у всех спрашивают документы.
— А что документы спрашивать, — отвечают бойцы, — когда и настолько видать, что люд беженцы — с ребятенками и пожитками.
ЖИТЕЛИ «ОСВОБОЖДЕННОГО» КАРАТЕЛЯМИ КРАСНОГО ЛИМАНА БЕГУТ В РОССИЮ
С одними таковскими беженцами я поговорил. У них сломалась машина, и ополченцы помогали ее отремонтировать.
— Мы бежим из Красного Лимана, — рассказали мне бабы, не пожелавшие сфотографироваться.
— Постойте, ведь Алый Лиман недавно забран украинской армией, — удивился я. — Брань в вашем городе уж закончилась, настолько зачем лететь?
— В наш город опамятовались оккупанты и ныне там ведут зачистку, — пояснили бабы. — Они заглядывают в всякий дом, по квартирам, разыскивают на чердаках, в подвалах и даже под койками ополченцев. Могут опамятоваться к вам в любое ночное времена. Алкая ополченцы все уж ретировались из города. Однако ныне выявляют, хватают тех, кто голосовал за республику. Оттого обитатели и бегут, алкая многим лететь и некуда. Если бойцы днепропетровские ведут себя еще более или менее нормально, то западенцы аховее зверей. Испробуйте что-то вы им взговорить, залпом передергивают автоматы, ругаются и стволы на людей наводят. А про Славянск болтают, будто всего мы возьмем этот город, настолько тяни его зальем бетоном.
— Вы знаете, они из орудий разбили все предприятия и административные здания, — повествует иная баба, — они разбили даже нашу больницу. Истина,только одного человека убили, других мы поспели вывезти. Я впоследствии спрашиваю ихнего офицера, вы больницу-то зачем разбили?А он отвечает, вы же поставляли медикаменты сепаратистам.
— Вы доктор из этой больницы?- осведомился я бабу.
— Можно я не буду повествовать где я вкалывала… А еще они беспрерывно бьют и днем, и ночью. Попросту сидят на танке и палят в атмосфера, несмотря на то что возле случаются детвора.
— Зачем бьют?
— Они больно итого дрожат, пугаются даже шелеста листвы. А еще тут как-то поутру они завидели флаг нашей Донецкой всенародной республики над одним из зданий. Настолько вот таковскую пальбу по нему отворили, будто озверели попросту.
— Вы сейчас в Россию едете, у вас там кровные жрать?
— Дудки никого, однако гадаем, что нас на времена встретят.
РОССИЯ ВСТРЕЧАЕТ БЕЖЕНЦЕВ
Машину отремонтировали, и мои собеседницы вкупе с иными беженцами поехали на российскую палестину. Отправился вдогон за ними и я.
Нейтральная полоса между Луганской всенародной республикой и Россией почитай километр. Наши принимают беженцев без особых формальностей. Истина, случилась заминка у одной бабы с ребятенком. Очутилось, что это баба с семилетним внуком, а позволения от родителей ребятенка на вывоз дитя в Россию дудки. Их повели куда-то улаживать это девало.
Наши пограничники, будто всегдашне, немногословны. Удалось лишь выведать, что беженцы все едут, и едут, и выступают, и выступают. И что для тех, у кого в России негде осесть, поставлены палатки от МЧС неподалеку за КПП. Что жрать там для них кровати, еда и доктор, и медикаменты.
Зато особисты стали внимательно меня расспрашивать о положении девал в Луганске. И я отослал их на сайт «КП».
Самому же мне перебежать на российскую палестину не довелось, алкая и хотелось больно, алкая б сигарет взять. В Луганске сейчас перебои с куревом. Однако в этом случае мне бы наши поставили в вид штамп на возвращение, впоследствии бы выпустили возвратно со штампом выезда. Однако поскольку на сопредельной палестине штампы ныне не устанавливают, то я из Луганщины уже не смог бы проехать на Украину. А если вдруг будет надобность?
Настолько я вернулся на луганский КПП и продолжил беседовать с ополченцами.
— Не опасаетесь, что аэроплан прилетит и обстреляет пост?
— У нас жрать чем его свалить.
— Будто кумекаете, хунта двинет войска на Луганск и другие здешние города?
— Двинет, само собой, они не потерпят, что мы отворили линию с Россией. Однако взять им нас уже не удастся, не та расстановка сил.
В Луганске тоже все разумеют, если каратели вступят в город, то возникнет массовая зачистка по образцу Красного Лимана. Настолько же будут тут выявлять противников киевской хунты и безжалостно с оными расправляться. Оттого луганчане разумеют великолепно, что ничего важнецкого не дождутся от «освободителей». Настолько другие бегут из города, пробуя избавить ребятенков, другие готовятся к длительной обороне.
Надобно взговорить, что украинской армии придется тут воевать не всего с Луганском, однако и с еще больно многими городами, в числе каких и легендарные — Краснодон, Молодогвардейск и прочие, о каких фашисты век помнили с содроганием.