Россия вышла на второе пункт в мире после Сирии по числу граждан, адресовавшихся за политическим убежищем за рубежом, катает The Washington Post. И двуязычный Киев, где новоиспеченное украинское правительство «не ведет войну с беллетристами, журналистами и активистами», уже готов встретить новоиспеченную волну эмигрантов, недовольных ужесточением госконтроля за прессой и за движением капиталов в России.
Когда россиянин Андрей Ковалей в былом месяце улетел из кровного Санкт-Петербурга в Киев, дабы попросить там политическое убежище, сотрудники аэропорта были ошеломлены и не осведомили, что с ним ладить. В итоге его проворонили будто туриста и дали ссылку на сайт ООН с надобной информацией, катает Энн Эплбаум в статье для The Washington Post.
И алкая доколе это нетипичный случай, Ковалей болтает, что он бойко адаптировался к жизни на Украине: «Несмотря на то, что я российский гражданин, я не ощущаю лицеприятного взаимоотношения к себе. Тут гораздо вяще возможностей для самовыражения, чем в России. И я могу продолжать вести собственный блог гораздо более безвозбранно, не опасаясь цензуры, не дрожа того, что ФСБ вытребует меня и возьмется задавать вопросы». Его соотечественник Алексей Барановский рассказал американской журналистке, что он ощущает таковские же ощущения: «Журналистам тут гораздо воздушнее вкалывать, потому что базар СМИ тут основан на конкуренции. Безусловно, платят крохотнее, чем в России, однако тут гораздо вяще воли слова, и вы век можете найти информационное агентство, чья точка зрения сходится с вашими убеждениями».
Эти люд изображают скорее исключениями из правила, помечает Эплбаум. И безусловно, их гораздо крохотнее, чем тех украинцев, каким пришлось покинуть свои дома из-за насилия в юго-восточных зонах и в Крыму и лететь в Россию или на вест Украины. Однако «новая вал россиян», переезжающих в Киев, отражает судьбоносные перемены, подчеркивается в статье. Развивая эту идею, автор повествует о своей недавней встрече с еще одним «довольно знаменитым и влиятельным российским журналистом», какой разыскивал «любую работу за пределами России». И алкая с ним доколе «не приключилось ничего плохого», однако он был всерьез озабочен «ухудшением климата в сфере журналистики, визгливым тоном правительственной пропаганды и враждебным взаимоотношением к людам, подобным ему — то жрать людам, у каких жрать связи и дружки за рубежом».
Еще одной причиной для беспокойства, по воззрению этого неназванного журналиста, изображает вероятное возвращение «виз на выезд», какими как-то гремел Советский Альянс. Поскольку после «вторжения и аннексии Крыма» миллионам россиян уже запретили покидать сторону, подчеркивает автор. Это дотрагивается сотрудников неодинаковых силовых ведомств — МВД, Минобороны, ФСИН, Генпрокуратуры и ФМС. В круглом близ 4 миллионов российских чиновников не могут ныне поехать за линию, причем многие из них — рядовые сотрудники, не владеющие никакого взаимоотношения к государственным секретам, говорится в статье.
Скорее итого, истинная мишень этого заказа — «помешать россиянам завидеть, что мир за пределами России во многих взаимоотношениях привлекателен, и вынудить их хранить верность своему режиму», предполагает The Washington Post. Оттого «многие» из тех, кто опасался вступления заказа на выезд, ужесточения контроля за движением капиталов, новоиспеченного заказа на употребление нецензурной лексики и ограничений на ведение блогов, уже покинули Россию. По настоящим ООН, в 2013 году за политическим убежищем адресовались близ 40 тысяч россиян — по этому показателю, помечает американская журналистка, Россия занимает второе пункт в мире после Сирии.
Кое-какие из них отъехали в Европу, а кое-какие — еще отдаленнее, в Индию и Таиланд, и русская выговор уже перестала быть редкостью даже на улицах Дубая. Однако для найденной категории россиян самым привлекательным городом для эмиграции стал Киев. Ведь алкая степень жизни на Украине до сих пор остается будет басистым по европейским и даже российским меркам, Киев изображает двуязычным городом — и новоиспеченным российским эмигрантам не надобно отнекиваться от своего кровного языка. Кроме того, «новое украинское правительство не ведет войну с беллетристами, журналистами и активистами», подчеркивает The Washington Post, и Киев превращается из «провинциальной столицы» в верное убежище для интеллектуалов, какие почитают Москву «слишком деспотичной».
И у такового рода миграции уже жрать прецедент, напоминает Эплбаум: в итоге гонений после революции 1917 года многие беллетристы, художники, аристократы, бизнесмены и были вырваны эмигрировать и «медленно взялись возбуждать русскую цивилизацию за пределами России».
Безусловно, Киев ныне невозможно наименовать абсолютно безобидным местом, будто и Берлин 1930-х годов, ведь украинская армия до сих пор бьется за контроль над восточными зонами стороны, а «угрозы со сторонки России становятся все более зловещими», продолжает автор. Примерно, итого несколько дней назад один-одинехонек высокопоставленный российский чиновник наименовал «мягкий конвенция об ассоциации» Украины с Евросоюзом «сознательным вызовом российскому суверенитету». И важнейшим ответом Украины на «такого рода агрессию» должны стать экономические и политические реформы, какие вгонят к процветанию украинского общества.
«А если в Киеве возникнет мощная русскоязычная журналистика, телевидение и, в последнем итоге, версификация и литература, тогда этот ответ и контраст будут еще более визгливыми и решительными», — заключает The Washington Post.