Всем нам не хватает ныне Игоря Владимировича. Однако тяжелее итого его вдове Татьяне Семеновне Путиевской, выжившей с артистом 55 безоблачных лет. Накануне годовщины мы позвонили Татьяне Семеновне.
«Я ПО-ПРЕЖНЕМУ ЖДУ ИГОРЯ ПОСЛЕ СПЕКТАКЛЯ»
— Вздыхатели интересуются: когда возникнет монумент на могиле Игоря Владимировича на Троекуровском могильник в Москве?
— Сын занимается розыском денег, архитектором. Вот должны показать проект, и я буду решать. Если все нормально, то в скором времени введем монумент. Я, к сожалению, не могу в абсолютной мере уделять этому внимания. После ухода Игоря абсолютно перестала ходить. За год до его смерти передвинула операцию на хребте. Игорь возил меня оперироваться в Израиль, беспокоился, бегал. После было нелегко передвигаться, однако впоследствии стала важнее ходить. А когда лекари мне взговорили, что Игоря не стало, ноги отнялись. Это был удар…
— Татьяна Семеновна, болтают, времена врачует. С какими думами вы отжили этот год?
— Дудки, доколе я не могу взговорить, что времена врачует. Не могу подавить слез, нюню. Вчера посмотрела по телевизору постановка с участием Игоря, и мне будто, что он живой. И дожидаюсь его после спектакля!Я век его дожидалась с работы дома. И, впопад, он норовил не задерживаться, дабы меня не волновать. Когда взялись сотовые, стало проще. Позвонит: «Дожидайся меня!»
— Получается, его передача «Дожидайся меня» на Первом канале и к вам была обращена?
— Ага, истина. И я век дожидалась. Названивала ему, потому что я дрожала — он на машине, сам за рулем, возвратно будто он доедет. И он торопился домой, где ему было важнецки. Мне нелегко смириться с его уходом. Обидно жутко!
Татьяна Путиевская на церемонии прощания с супругом.
Фото: Марина ВОЛОСЕВИЧ
«НЕ УСПЕЛ ПОСМОТРЕТЬ МАТЧ «СПАРТАКА»
— К своим 79 годам он в жизни многого добился. Чего ему хотелось в заключительные месяцы?
— Дабы дышать было воздушнее. Он больно ахово дышал. Бронхиальная астма. Даже на второй-третий этаж возвыситься было сложно — одышка начиналась. Дрожал, что уже не сможет выступать спектакли. На «Дожидайся меня» он сидел за столом, там повоздушнее. А на сцене — сложнее. Четыре ингалятора за постановка использовал. У меня в былом году в гробе августа грипп был большой. И какой-то девай подобный выпал бедственный, и доктор наш семейный болтает: «Вручайте мы вас обоих положим». 67-я московская больница. Я — на шестом этаже, он — на четвертом. Игорь забежал ко мне попросту наведать. И мы даже не прощались. Сквозь два дня его должны были выписать. Я безотносительно была безмятежна. Никаких предчувствий. Меня выписали 28 августа. А у Игоря вдруг все заострилось, и он влетел в реанимацию. Лекари завели снотворное, он започивал и залпом ввалился в кому. 30 августа его не стало. Настолько все кончилось… Минорный амба.
— Игорь Владимирович не выканючивал вас сделать что-то, что сам не поспел?
— Ранее он мне взговорил, что не алкает, дабы его кремировали, всего в землю. Я выполнила его волю. Жалко, что перед уходом он не посмотрел мачт «Спартака», чего больно алкал. Он больно боготворил «Спартак». Выканючивал, дабы ему в реанимацию дали телевизор, алкал посмотреть игру. Однако ему не дали. И он опечалился жутко. Это было остатнее его огорчение в жизни. Мне взговорили, что «Спартак» на тот матч вывесил на стадионе плакат «Игорь, мы с тобой!». У него были в команде ведомые футболисты, болели за него. Они осведомили, что он в больнице. А он вот не увидел…
— Он к вам приходит во сне?
— Дудки, ни разу. У меня, к сожалению, дудки ощущения, что, когда люд уходят, они оттуда следят за нами. Мне бы хотелось, мне было бы воздушнее, однако нету доколе. Я всего ощущаю утрату. Тоскую. Мы с Игорем не были благочестивыми, вырастали в иное времена, по-другому воспитаны. К сожалению.
«ТАК И НЕ СМОГ БРОСИТЬ КУРИТЬ»
— Игорь дробно вспоминал заключительную встречусь с батею, когда тот получил повестку на фронт, коей домогался, алкая мог бы взять бронь, — сквозь слезы болтает Татьана Семеновна. — Он пропал без вести во времена войны. Когда Игорь вел программу «Дожидайся меня», гадал, что кто отзовется из тех, кто воевал с его батею. Тут круглое девало. Выискался человек, с каким батька Игоря влетел в плен. Этот человек разыскал маму Игоря. Она мне потихоньку рассказала, однако попросила, дабы я Игорю ничего не болтала, дабы его не волновать. Я ей поклялась. И оттого настолько ничего и не взговорила. А он гадал…
— Давай и верно, что не волновали его!Сердце не все выдерживает. Алкая подвело его не сердце…
— Дудки, не сердце. Воздушные. Я сама доктор. Будто один специализировалась по воздушным. Я осведомила, что у Игоря больно ахово с воздушными. По рентгену было видать. Однако вынудить его кинуть курить было невозможно. Я умоляла, однако он не мог. В молодости обещалась, если кинет курить, возьму его фамилию. Однако он не кинул. И я осталась со своей. В Израиле ему и какие-то нитки в уши вставляли, уколы ладили. Все равновелико. Даже когда операции у него были, лекари дозволяли ему несколько один курнуть, и тогда он откашливался важнецки. Ахово мне без него. Продолжаю жительствовать всего ради ребятенков, внуков…Многое сейчас вспоминается.
Я больно рада, что Игоря не забывают. Благодарствую вам за память!
ПРИГЛАШАЕМ:
На постановка Зойкина квартира!