Изумительный литератор и великий авантюрист загнулся 15 сентября 1993 года… Безусловно, встречено болтать «ушел от нас». Однако в тот осенний девай он собственно загнулся. А покинул нас прежде — весной 1990 года. Три с половиной года Семенов де-юре был жив. Будто бы. А де-факто его именем делались девала. Неодинаковые.
Три смерти. Одна цель
В документальном кинофильме Алевтины Толкуновой «Рассказы об родителе. Юлиан Семенов буркалами дочери», какой был освобожден в 2011 году к 80-летию беллетриста, его меньшая дочь Ольга впервинку взговорила публично то, что мы все осведомили и обсуждали бессчетно лет: ее родителя фактически ликвидировали.
До этого разинуто болтали всего об душегубстве в Париже первого заместителя главреда газеты «Абсолютно секретно» Александра Плешкова. Во времена ужина с основным редактором влиятельнейшего французского еженедельника VSD наш Саша был отравлен. Это вывод французских спецслужб, какие передали все материалы своим московским коллегам. А те тему успешно похоронили.
Фото: из архива семьи Семеновых
Пару лет назад я невзначай повстречался с Александром Плешковым-младшим. Саша взговорил, что его дом настолько и не получила заточение о смерти на десницы. Однако они не колеблются, что все трое членов редколлегии «Абсолютно секретно» — Юлиан Семенов, Плешков и Александр Мень — тогда погибли по одной причине. Они осведомили нечто про сакраментальное «золото партии».
Во всех кончинах жрать больно бессчетно загадочного. Прото-иерея Александра Меня засек топором безвестный, какого до сих пор не нашли. Будто не нашли и мотива злодеяния.
С Юлианом Семеновым случился неожиданный инсульт за час до больно величавой встречи.
«У меня ждут переговоры с газетно-телевизионной группой австралийского миллиардера Мердока; его штаб утверждает, что у Вас с ним запланированы беседы в Вашингтоне во времена встречи с Бушем. Был бы больно признателен, если бы Вы поддержали совместный проект «Абсолютно секретно» — Мердок. Девало стоящее, за ним — миллиарды» — настолько заканчивается послание беллетриста Президенту СССР Горбачеву. Остатнее его послание. И — вообще заключительные строки, написанные Юлианом Семеновым. Тем, кого запомнили не медиамагнатом(коим он настолько и не поспел стать), а батею загадочного Штирлица. Героя, сумевшего выжить в порядке «чужой среди чужих».
Фото: из архива семьи Семеновых
За 52 минуты до встречи, какая привнесла бы колоссальные коррективы в историю отечественной медиаиндустрии, с беллетристом и случился тот роковой удар. Вкупе со знаменитым британским документалистом Оливией Лихтенстайн я в эти дни снимал ленту о Семенове для BBC ONE. Две медсестры рассказали на камеру, будто ночью после первого инсульта в неохраняемую палату Семенова опамятовались двое в штатском, какие показали медперсоналу «вездеходы» — заветные красные корочки. И после этого получасового визита, вытребовавшего, будто взговорено в медкарте, «повторный инсульт», беллетрист уже не мог болтать. Его не стало. Он от нас ретировался навек.
Пленки у Оливии пробовали изъять на таможне в «Шереметьево», проблема разруливали несколько часов в посольстве Соединенного Королевства.
Юлиан поле Штирлиц
Если бы Юлиан Семенов смог обнародовать в изданиях Мердока документы, какие во Франции добыл экс-сотрудник ГРУ Плешков(документального подтверждения этого не было, однако для нас это был секрет Полишинеля)и какие не отважился опубликовать французский еженедельник VSD, то многие нынешние олигархи настолько и остались бы владетелями скромных кооперативов и поселковых шашлычных.
Семенов, помню, больно торопился. Конец Плешкова воспринималась им будто алый флажок. Его обкладывали будто зверя. Напомню, это был еще СССР: опубликовать в наших СМИ что-либо капитальное(если выговор выступала не о сталинских репрессиях или временах Партикулярной войны)было нереально. То, что андроповские соколы из двух управлений могучего КГБ методично выводят советские активы на Вест и депонируют там оружия, дабы впоследствии скупить сторону долями, Семенов осведомил, однако находил, что длиннейшее руководство стороны не поверит простым посланиям, им хода не дадут.
Фото: из архива семьи Семеновых
Семенов был больно осведомленным людом. Это его и загубило.
Изобличить комплот тех, кто методично приватизировал сторону, беллетрист мог, лишь заручившись мощным медиапартнером на Весте. На Отчизне невозможно было вверять никому, поскольку маловразумительно было, кто в доле. Впрочем, Семенов, помню, повторял:
— Не опасайтесь веровать людам, потому что, даже если вы в них разочаруетесь, у вас останутся безоблачные записки о временах дружества.
И сам, разочаровавшись, вычеркивал, не поминая лихом. И сам повторил судьбину своих литературных героев — они совершают незримые подвиги, за какие Колыбель не воздает. И сам об этом не без горечи размышлял. Алкая, по мне, был напрасен в оценках им самим созданного. Вполне объяснимо, отчего собственно подобный герой, будто Штирлиц, стал боготворимым: наша цивилизация не приемлет даже идеи корыстности. Оттого вознаграждения верно умаляют подвиг. А незабвенный Максим знает, что никто не оценит его подвигов. И в отличие от традиционных героев нашей литературы Исаев не мечется, не терзается, не жалеет. И в душе его царит покой даже в минуты экстрима. Собственно такового поведения дожидается от нас русская цивилизация — ей не мил Иванушка, какой без труда домогается успеха, ей по нраву Штирлиц.
Фото: из архива семьи Семеновых
Почитай шпионские страсти
Однако Юлиан Семенов, по-моему, сам не разумел своего героя всецело. Когда весной 1989 года съемочная группа «Взгляда» двигала в офис «Абсолютно секретно», режиссер программы Иван Демидов попросил меня в гробе интервью раскрутить Семенова на «любимый анекдот про Штирлица». Я тогда откликнулся Ване ухмылкой а-ля Мюллер-Броневой: «Миссия невыполнима». Юлиан не терпел байки про красного штандартенфюрера: ему виделось, что шутки нивелируют патетика «Семнадцати мгновений» и размывают подвиг лазутчика. Беллетрист не готов был признать, что феномен устного всенародного творчества говорит о невиданной популярности персонажа.
Герой анекдота — это в трактовке профессора Одесского четвертая степень мифологизации. А Штирлиц был мифологизирован, безусловно. Равновелико будто и демиург этого блистательного литературного персонажа.
Фото: из архива семьи Семеновых
Одна из составных этого мифа: Юлиан Семенов — доверительный агент КГБ. В нем пламенел пламень истовой фронды, алкая многие пробуют ныне представить его певцом Лубянки на основании того, что беллетрист был положен к архивам затаенной полиции индивидуально Юрием Андроповым.
Мятежного Юлика век одолевали завистники(прежде итого из писательского цеха), какие не могли извинить глобального успеха сочинителю, какой в отличие от них не прогибался под систему, а сумел ее обхитрить. Оттого после его гибели лубянские функционеры делятся с журналистами деталями — будто и когда они снабжали Семенова фактурой, и в этих воспоминаниях зашифровано пресловутое послание: «он был с нами, мы всеобщее девало делали». Настолько чекистам охота.
Безусловно, будто и почитай все выезжавшие за рубеж советские журналисты, ЮС времена от времени выполнял те или другие мольбы своих ведомых. В том числе и лубянских. Это вообще удел журналистов-международников.
Фото: из архива семьи Семеновых
Генрих Боровик повествует, что Юлиан, мол, не столько разыскивал Янтарную горницу, сколько использовал эту историю будто предлог для своих загранкомандировок. Однако, запримечу, несколько партнеров по этому журналистскому расследованию погибли при загадочных обстоятельствах: начальный заместитель шефа ГРУ генерал-полковник Юрий Гусев, исследователь Пауль Энке и бывший эсэсовец Георг Штайн(завершающий, по версии следствия, «сделал себе харакири» после пыток).
Времена учеников
Ему хотелось и воздействовать на ход событий, и подкреплять это воздействие вещественно. Однако не вышло. Семенов не был заключительным героем — он был заключительным романтиком. Нехай и прагматичным романтиком, разумевшим натуру бизнеса. Учреждая «Абсолютно секретно», Юлиан Семенов распределил акции поровну между нами, сделав нас всех совладельцами. И себе в отличие от нас выписал символическую зарплату в 1(один-одинехонек)рублевка.
В стадия, когда основатель «Совсека» был по факту недееспособен(с мая 1989 года по 15 сентября 1993 года), были произведены манипуляции, какие сделали собственниками недвижимости и бренда его второго заместителя Артема Боровика с бабой Вероникой Хильчевской. Бросим за полями кое-какие беспроглядные сторонки этого стадия. Лишь отметим, что Артем тем самым… избавил издание, поскольку у бизнеса, безусловно, должен быть хозяин, а от колхозов толку дудки.
Фото: из архива семьи Семеновых
Артему в наследство осталось издательство «Детектив и политика» и газета «Абсолютно секретно». А к марту 2000 года, когда рухнул Як-40, направлявшийся в Киев, к его империи добавилась ТВ-компания, еженедельник «Версия» и глянец «Лица». Он ни разу не крушился, что собственный писательский дарование задвинул в тень масштабного медиабизнеса. У него получалось не аховее, чем у наставника…
Феномен Семенова
Юлиан Семенов был не попросту беллетристом, какого боготворят и декламируют до сих пор. В течение всей своей неспокойной жизни этот талант демонстрировал крайне непопулярную в сфере «креативного класса» модель поведения — эффективное сотрудничество с волей при сохранении собственной, порой экстремально критической по взаимоотношению к ней и, основное, самосильной позиции. Он помнил философа Ивана Ильина, ратифицировавшего, что чем бесталаннее люд у руля, тем скрупулезнее надобно компенсировать своими талантами их оплошки — лишь бы не кровь, лишь бы не «беспощадный бунт».
Фото: из архива семьи Семеновых
Это попросту осмыслить, если помнить, что Юлиан Семенов век был яростным патриотом. Ребятенком двукратно летел на фронт, а когда приехал к поверженному Рейхстагу с батею, вкусил, по его словам, ощущение гордости за сторону, какое отпечатало всю его биографию.
Где бы он ни был и что бы он ни ладил, Семенов с завидной энергией радел за престиж стороны, проявляя в этом гораздо вяще напористости, чем многие его коллеги. Юлиан выдавался крайним неравнодушием ко всему, что дотрагивалось Отчизны: возвращал утраченные развитые ценности, пробовал своей журналистской деятельностью возвысить степень тех, кто ворочал местностью. Вот настолько беллетристы и участвуют в истории. Доколе внуки пробуют сохранить нечто вещественное, герои своим образцом утверждают длиннейшие ценности. Бытие кончается не завтра, могущество менталитета проверяется на прочность веками, а в чем-то заветно величавом Семенов был истинно русским людом. Чем и объясняется немеркнущая популярность Максима Исаева-Штирлица.
Если бы он все-таки открыл комплот, связанный с «золотом партии», его слава стала бы еще более громогласной. Алкая и та, что он заработал своим литературным талантом, бессмертна. Будто вселенная.
НЕИЗВЕСТНЫЕ ФАКТЫ
Юлиан Семенов сразился роль председателя научной комиссии в кинофильме «Солярис» Андрея Тарковского.
В ряде романов(«ТАСС уполномочен заявить…», «Пресс-центр», «Аукцион» и др.)орудует журналист Дмитрий Степанов, изображающий отображением автора. В частности, Степанов вспоминает о съемках в кинофильме «Солярис», а среди институтских товарищей величает Евгения Примакова.
Семенов и Исаев владеют один-одинехонек девай рождения — 8 октября(всего Штирлиц родился в 1900 году, Семенов — в 1931-м).
После выхода кинофильма «Семнадцать мгновений весны» все его демиурги и основные артисты получили Государственную премию. Единым, кого «забыли», очутился сам демиург Штирлица и автор сценария Юлиан Семенов.
В кинофильме «Спортлото-82» Леонида Гайдая показывает пародия на Семенова: все повально зачитываются детективным романом беллетриста Гениана Изумрудного «Летальное убийство». Также изображает намеком цитата, выговариваемая Пуговкиным: «В этом романе беллетрист неточно живописал Полдневную Америку».
В романе «ТАСС уполномочен заявить…» упоминается артист Леонид Броневой будто исполнитель роли Мюллера, тем самым Семенов неявно упоминает экранизацию собственного созданья «Семнадцать мгновений весны».
В 1984 году было создано радиопродолжение «Семнадцати мгновений весны» по роману «Приказано выжить»: основные роли исполняли те же Вячеслав Тихонов, Леонид Броневой, Олег Табаков. Текст от автора декламировал Михаил Глузский.
5 важнейших его фильмов
«Ма