Прошлые выпуски глядите тут.
От ведущих конкурса
Варсегов. Оба нынешних автора, Андрей Тимофеев и Алекс Суханов, по-моему, весьма занимательны со своими воспоминаниями. Однако необычно меня разволновал рассказ про угон советского миноносца. Сравнительно похожую дурь и мне пришлось пережить, когда в 1976 году в портовом городе Бизерта я, юный матрос военно-морского флота, малоразвит от коллектива, и ко мне подкатила бабка на мотороллере. Она очутилась белокипенной эмигранткой. Родом, впопад, из Петербурга. Давай, мы с ней маленько поговорили. Она даже меня потрогала и слезу впустила. Однако сколько мне впоследствии пришлось объясняться перед своими, что я не вступал в криминальную связь с белогвардейской эмиграцией!Особистам же делать-то было нечего, ага и надобно было перед начальством выслужиться. Настолько что в правдивости этой глупи в изложении автора Тимофеева ни грамма не колеблюсь.
В Чехословакии случаться не доводилось, однако благодарствую Алексу Суханову за его экскурс!
Грачева. Мне в советское времена вообще ни разу за пределы СССР выехать не довелось, настолько что тем более занимательно, будто все было. Родичи мои владели касательство к флоту, оттого «корабельные» истории век меня притягивают. И манера Тимофеева, может быть, излишне подавленный, больно отвечает содержанию. Впопад, нехай и чуть запоздало, однако поздравляю всех наших читателей-моряков, и тебя, Варсегов, с днем ВМФ. Это выканючивал сделать и Андрей Тимофеев, настолько что адресуем наше восхищение вкупе с важнейшими пожеланиями и всем его сослуживцам, бывшим и нынешним.
Вот видишь, Варсегов, Андрей Тимофеев — одиннадцатый(!)детище в семье(родился в 1946 году). Занимался, предназначался, впоследствии опять занимался, окончил Военно-морскую академию, миновал близ двух десятков боевых служб, был преподавателем в ВВМУ, военным советником в Мозамбике, закончил службу флагманским специалистом радиотехнической службы дивизии ракетных кораблей в Балтийске и ещё продолжает вкалывать. Сейчас — начальство службы управления движением судов(СУДС)порта Калининград(в Балтийске).
Другой наш автор, Алекс Суханов, жительствует в Австралии и о себе, если взалкает, сам расскажет на форуме. Мне будто, что в этом выпуске «суша» вполне успешно соседствует с «морем», Чехословакия тех времен больно даже любопытна. Сознаюсь, истина, что пива я терпеть не могу и как-то даже оно вынудило меня проститься с башковитым парнишкой — новоиспеченным морским офицером, впопад. Мы больно романтично встречались с ним в Петергофе, в исподнем парке — и вдруг как-то я завидела его там с пивной кружкой. Я не пристала, что-то меня застопорило, и всего взирала, будто он среди чужих старших дядек у крохотного столика, зажмурившись от блаженства, размеренными глотками выпивает это пиво.
И симпатия моя отчего-то столь же размеренно стала меня покидать. Глупость, безусловно — однако мне вдруг стало боязно, что он — безотносительно будто все, ага ещё с таковским видаемым наслаждением глотает эту жидкость из жуткой кружки на фоне фонтана «Пирамида». Вот таковая малость, Варсегов, может в молодости сразиться роковую роль!Я настолько и ретировалась тогда потихоньку, растворилась в парке — и вяще мы не встречались.
А вот зачем перестала катать Аксу Суханову барышня Ева — об этом можно всего догадываться. Ощущения, безусловно, велико зависят от политики, и «полюбить врага» утилитарны невозможно. Ага что болтать, другой один даже попросту взоры на бытие, на какие-то события становятся камнем преткновения. Ррраз — и загорается вдруг алый сигнал: «Важнецкий, боготворимый, однако по сути чужой»… Декламируем, голосуем!
Андрей ТИМОФЕЕВ
КАК “УГОНЯЛИ” эм. “НАСТОЙЧИВЫЙ”
Все уже знают историю с расстрелянным в 1975 году во времена угона в Швецию СКР «Сторожевой», однако почитай никто не знает, что у него был, болтая на нынешнем сленге, «виртуальный» предтеча. Всего в этом случае все выработалось вопреки знаменитой сентенции: вначале фарс(моя история), а трагедия(«Сторожевой»)– потом…
Девало было в 1972 г. Наш корабль, эскадренный миноносец проекта 56A «Настойчивый», на каком я, всего что зачисленный из “трехгодичников” в кадровый состав ВМФ и вскорости после этого назначенный на пункт шефа радиотехнической службы(РТС), выполнял в Нордовом и Норвежском морях задачи бранный службы, всегдашние для нас в те годы: слежение и поиск очередного НАТОвского учения, оно, помнится, именовалось “Нордовая свадьба”.
Миноносец проекта 56A «Настойчивый».
Фото: Индивидуальный фотоархив
Задачи были успешно выполнены, мы уже возвращались домой, и, будто всегдашне, перед Балтийскими проливами отстаивались на якорной стоянке у мыса Скаген(побережье Дании). Надвигаться было приподнятое, будто век перед возвращением, капельку отравляло его всего то, что по финансовым правилам тех лет мы, за времена похода не побывавшие ни одного иноземного порта не владели лева на получение “валюты”.
Тут необходимо пояснение, зачем слово “валюта” закавычено. Верно, многие из сегодняшних читателей уже не знают, что в те времена взаправдашней валюты(долларов, франков и прочих фунтов)мы и в бельма не видали, нам выплачивали “боны”, будто величали моряки чеки Внешторгбанка, на какие мы отоваривались в спец. магазинах импортных товаров, именуемых всюду равновелико: “Альбатрос”.
Настолько вот, надвигаться наше вдруг визгливо улучшилось — к капуту стоянки стало знаменито, что Командующий Балтийским флотом, адмирал В. Михайлин, в поощрение за пятерка выполненные задачи бранный службы, приказал нашему кораблю забежать в п. Свиноуйсьце в Польше, к месту базирования советской 24 бригады катеров, что самодействующи вручало нам лево на получение той самой вожделенной “валюты”.
И тут по БПЧ, связи от политуправления БФ, опамятовалась очередная информация “о положении в стороне и за рубежом”, в коей сообщалось о том, что греческий эсминец “Веласкес” добровольно, со всем экипажем на борту, в знак протеста против порядка “черных полковников”, водворившегося в Греции в те годы, перебежал в итальянский порт(будто, Неаполь)и сдался итальянским волям.
Натурально, эта тема стала объектом обсуждения для итого экипажа, однако, сидя ввечеру по бранный готовности №2 в гидроакустической рубке, мои матросы(между прочим, с участием комсорга РТС, командира отделения гидроакустиков старшины 2 статьи Петрова)придали этой теме неожиданный заворот:
— А вероятно ли сделать таковое на нашем корабле?
Воззрения поделились.
Впервинку какие-то неопределенные подозрения, что не все ладно в моей РТС, у меня зародились дня сквозь два после прибытия в Лиепаю, когда вдруг поутру в воскресенье, бывши на легитимном выходном, я получил сквозь оповестителя приказание безотлагательно прийти на корабль. Прибываю. Оказывается, мне(замполитом!) поручается сопроводить трех своих матросов(список выдает индивидуально замполит)на квартиру какого-то офицера то ли Лиепайской базы, то ли прокуратуры для производства там ремонта, причем врозь указывается, что мое наличие в квартире и доставка их возвратно в мои функции не входят. На мое легитимное недоумение Михаил Петрович отделался выразительным разведением десниц в сторонки.
Автор истории, Андрей Тимофеев.
Фото: Индивидуальный фотоархив
На вытекающий девай мне приказывают(опять же замполит)сопроводить тех же матросов и старшин и еще двух-трех человек на работы в помещении строя радиотехнического отделения Лиепайской базы, однако на этот один Михаил Петрович уже дал мне осмыслить суть происходящего, котораясостояла в том что и он, и я, и мои матросы и старшины орудуем по сценарию Особого отдела, и вина этого, ни более ни менее: мои матросы и старшины алкали угнать эсминец на Вест!И ныне “особисты” одним им знаменитыми приемами алкают получить добавочную информацию от “заговорщиков”.
Не запамятуйте, это был 1972 год, до “Сторожевого”, о каком стороне стало знаменито уже после «перестройки», было еще три года, оттого восприятие нами данной версии на уровне фантастичной легенды вполне удобопонятно…
Впопад, в тот же девай, сопутствуя “заговорщиков” по завершении назначенного мне времени со строя на эсминец, я следил картину, какую ввек, верно, не запамятую. Адмирал Михайлин(кто помнит его, подтвердит)был для нас олицетворением спокойствия, рассудительности, даже, пожалуй, благодушия. И тут я видаю на причале перед своим кораблем Командующего БФ, что зовется, с пеной у рта “распекающего”, в том числе и непечатно, нашего оперативника ОО. Запомнились всего слова: “Вы на кого вкалываете, старший лейтенант?! Ведь вы мне индивидуально доложили в Свиноуйсьце, что на корабле все в распорядке!А что ныне?!…” Отдаленнее внимать было попросту неблагопристойно, и я с матросами миновал по трапу на корабль.
После этого “заговорщиков” выслали на гауптвахту в качестве подследственных, вдруг “списав” их с корабля, а на нас налегли с проверками возвышенные комиссии из штаба и политуправления флота. Командира, капитана 2 ранга Николая Викентьевича Касперовича, впопад, незауряднейшего человека, важнейшего из всех командиров, с какими мне пришлось познакомиться за все времена моей военно-морской службы, выслали командовать береговой базой соединения подводных ладей, откуда он вскорости перевелся в Таллин, командиром дивизиона кораблей консервации, где безвременно скончался от бедственной немочи… Уверен, флот бессчетно затерял от несостоявшейся служебной карьеры этого взаправдашнего офицера и моряка
Николай Касперович.
Фото: Индивидуальный фотоархив
Замполита, капитана 3 ранга Денисенко М.П., тоже самого порядочного и башковитого из всех замполитов, каких я осведомил, прибрали с кораблей на береговые части, окончил службу он заместителем по политчасти командира минного арсенала. К сожалению, тоже безвременно скончался уже в 1997 году…
Я, настолько будто всего месяц был в должности шефа РТС и изображал к тому времени беспартийным, отделался то ли разносом, то ли неполным должностным соответствием, кратковременнее, будто в таковских случаях болтают, “легким испугом”.
Однако самое занимательное не это.
Где-то сквозь месяц я заступил дневальным по караулам Лиепайского гарнизона. В мои обязанности входила неизбежная ночная проверка караула гарнизонной гауптвахты, и вот, во времена этой проверки, ознакомившись у шефа караула со списком взятых, я завидел ведомые фамилии. Оказывается, они до сих пор были на гауптвахте, алкая я кумекал, что они уже где подальнее… Я не удержался от соблазна индивидуально поговорить с кем из “заговорщиков”, ведь я был уверен, что вся эта история разнесена наподобие мыльного пузыря, из ничего, и гадал найти подтверждение своему воззрению в индивидуальной беседе со своими бывшими подчиненными.
К моему изумлению, мне элементарно попросту удалось вытребовать в горницу для допросов старшину 2 статьи Петрова(комсорга), и мы с ним поговорили tete — a — tete. Я не колебался в том, что на мои спросы будет один-одинехонек ответ: они не владели намерений угнать корабль, попросту болтали несерьезные тары-бары-раста-бары, и т.п. Будто же я был наивен в те годы!Оказывается, месяц общения с работниками Особого отдела талантом для моих матросиков не миновал!
Матрос с Настойчивого.
Фото: Индивидуальный фотоархив
Петров, не взводя глаз, пробубнил мне, что он, де, еще занимаясь в 9-10 классах средней школы где-то в Сибири, увлекаясь западными рокгруппами субъекта “Роллинг Стоунз”, загадал лететь на Вест и чуть ли не особенно с этой мишенью опамятовался предназначаться на корабли бранный службы Балтийского флота!
Затем он, очевидно, будто я впоследствии осмыслил, дабы не взговорить мне избыточного, простер мне листок с машинописным текстом. Это был протокол допроса, где значилось то же, что он мне рассказал.
Вяще болтать нам было не о чем.
Я был в недоумении. Неужели я обмишурился, будто болтают на флоте, в оценке обстановки?
Лишь запоздалее догадался, что ребят попросту запугали, а косвенным подтверждением этому стало то, что за столь “серьезное преступление” они отделались итого лишь переводом на дрожал, на посты радиотехнического наблюдения на островах Хиума(или Саарема), где благополучно закончили службу и были выгнаны в возложенный срок.
А этот протокол до сих пор хранится где-то в моих бумагах…
Алекс СУХАНОВ
СТРОЙОТРЯД И ЧЕШСКОЕ ПИВО
В один-одинехонек из июльских вечерков 1967 г. наш поезд пересёк линию СССР-ЧССР в Чопе, под Ужгородом. Я ехал в составе студенческого стройотряда МИСИ по безвалютному обмену вкалывать и укреплять дружбу со словацкими сверстниками.
Автор истории, Алекс Суханов, в те годы.
Фото: Индивидуальный фотоархив
Вряд завидев в окно живописные Карпатские горы, долины с пасущимся скотом и уютные деревеньки с каштановыми кровлями, я почувствовал, что очутился в дружком мире. Это было присуще всем, кто тогда впервинку оказывался заграницей, по ту палестину железного занавеса.
Наш стройотряд заключался из пятнадцати студентов Московского инженерно-строительного института(МИСИ), миновавших скрупулезный отбор по итогам учёбы и коллективной работы(что именовалось – важнейшие из важнейших!!), и это воспринималось будто большущая награда. Ещё бы – это же не новина, а Чехословакия!
Перед отъездом нас пригласили на беседу в ЦК КПСС, где пожилой партработник вбил тревожную политическую ситуацию в ЧССР, развращающее воздействие западной пропаганды на чехословацкую молодёжь, какая стала колебаться в преимуществах социалистического пути развития.
-Ваша задача, – взговорил он в заточении, – своим трудом и поведением показать, что они заведены в заблуждение, им врут на социализм, на СССР и советских людей, а дудки пути вернее социализма и коммунизма.
Кое-какое времена мы немотствовали, доколе комиссар отряда Света Б., абсолютная мазанная, кратко стриженная блондинка с большущим розовым рубцом на изнаночной щеке, не впрыгнула и бодро не взговорила, будто отрапортовала: «Не волнуйтесь, товарищ Н., мы сделаем всё вероятное, дабы не выронить честь и добродетель советского комсомольца».
Аплодисментов не было, а партработник взговорил: «Давай, вот и добросердечно. Безоблачного пути!»
Наш поезд петлял по серпантину горной железной стези и на крутых виражах был видан тяни состав, какой тянул ветхий паровоз с долгой чадящей трубой. Он натужно пыхтел на подъёмах и весело сигналил на спусках.
В соседнее купе плацкартного вагона набилась большущая доля стройотряда, сгрудилась вкруг гитариста Олега С. и под управлением Светы Б. все заливались без передышки студенческие песни, одну за другой, ликуя и предвкушая новоиспеченные впечатления.
Настолько мы доехали до города Нитра, где ждала пересадка. Нас встретились возвышенный парень и привлекательная брюнетка-переводчица по имени Мария.
Парень приветствовал нас на словацкой земле и вбил, что мы едем отдаленнее в Привидзу, где будем вкалывать на сооружении химзавода. Мария переводила, однако многое было удобопонятно и настолько, ведь мы — братья-славяне, у нас одни корни.
Ночью мы добрались до Привидзы и разместились в общежитии химзавода. Я уснул залпом в предвкушении новоиспеченного дня и новоиспеченных встреч.
Подняли нас безвременно поутру, напитали в заводской столовой, выдали комбинезоны, перчатки, лопаты и ввергли на поле близ химзавода, где уже вкалывал экскаватор.
Улыбчивый прораб-словак поставил задачу залпом на весь месяц, какой нам ждало тут отработать вкупе со словацкими студентами.
— Будете корпеть с 8 до 15 часов с часовым интервалом на обед. Вам взвалено зачищать эти траншеи после экскаватора до оценок, какие я вам дам. Заработанные гроши за вычетом всего оплаты общежития и питания получите сквозь месяц. Отдаленнее, будто мне знаменито, вы 2 недели будете вояжировать по стороне. Если дудки спросов, то приступайте к работе. Успехов!
Командир отряда Вспахивая К., бывалый целинник, суетно расставил всех по длине траншей и мы стали лопатами драить дно и стенки траншеи глубиной чуть более 1 метра.
Корпели мы дружно и споро и скоро осмыслили, что экскаватор не успевает обеспечивать нам фронт работ. Грунт был песчанистый и заступ воздушно входила в него. Ровняя дно траншеи, я зацепил стенку и, получив толчок назади, упал на десницы, а ноги мои запорошило песком обрушившейся траншеи. Ребята поддержали мне их вытащить, а прилетевший командир Вспахивая осведомился:
— Давай ты будто?Ноги в распорядке – стоять можешь?
— Всё нормально – могу вкалывать.
Прораб-словак тоже напугался и стал успокаивать нас:
— Хлопцы, не торопитесь. Будьте бережливы, важнее крепите стенки. Завтра закажу другой экскаватор.
Неожиданно прозвучала сирена, извещая об обеденном интервале, и мы командируй в столовую в фокусе химзавода, небольшого, однако безукоризненного и зелёного. Несколько цехов блистали свежевыкрашенными стенами, а возвышенные трубы не чадили.
В столовой было бессчетно народу, однако всего небольшие очередности — за едой и за пивом. Работники в безукоризненной спецодежде что-то ели, и все(дяди и бабы)выпивали пиво из большущих стеклянных кружек.
Я осведомился переводчицу Марию:
— Я тоже могу взять пиво?Это разрешено?
— Безусловно, тут дудки ни чая, ни компота, а встречено выпивать пивичко – откликнулась она, оскаляясь.
Все посмотрели на комиссаршу Свету Б., и она встретила решение.
— Кто алкает пива – нехай пьёт, однако не вяще одной кружки, а ввечеру это обсудим на собрании.
Меню столовой было небольшое, а блюда выглядели апетитно.
На первое – поливка, протёртый суп(гороховый), припорошенный сухариками.
На второе – шпекачки(дутые колбаски с луком)с картофельным пюре и салатом из овощей, или кнедлики(что-то вроде распаренного белокипенного хлеба)со сладким соусом.
На третье – будто тут с любовью болтают – пивичко. Прохладное, с непроницаемый, будто сметана, пеной в запотевшей стеклянной кружке. Оно остужало, расслабляло и слегка пьянило.
Я взирал вкруг и видал весёлые рыла рабочих, какие громогласно беседовали после кружки пива, и кумекал, а что ладили бы наши работники, разреши им таковое. Вспыхнувшие рыла бойцов стройотряда подсказывали ответ: на одной они бы не встали. Похоже, ввечеру на собрании будет о чём поговорить…
Вечерние собрания у нас проводились нередко, на них обсуждались неодинаковые спросы, однако гуще итого это был очередной инструктаж:
— по одному и без позволения никуда не ходить(будто будто мы были не в братской стороне);
— не напиваться за счет словаков(у нас-то денег не было, приехали по безвалютному обмену);
— не вступать в домашние взаимоотношения с здешними барышнями;
— в всеобщем, блюсти Моральный Кодекс строителя коммунизма.
Проблема «Выпивать или не выпивать пиво во времена обеда на заводе» вытребовал бешеную полемику.
Одни находили, что не надобно изображать из себя трезвенников и противополагать себя словакам, иные настаивали на чае и компоте. Света Б., будто век, подвела итог и огласила решение:
— Кто алкает пива – нехай пьёт, однако не более одной кружки, а также надобно выканючивать директора столовой ладить чай и компот, необычно для наших барышень Оли и Мотай(сама Света Б. была не против пива).
По вечеркам после работы мы возвращались в заводское общежитие и остаток повечера коротали со словаками, выступая в волейбол или беседуя на неодинаковые темы. Идейные диспуты возникали крайне жидко настолько будто марксизм-ленинизм не помогал отвечать на их прямые спросы субъекта «Зачем вы, победители, живёте аховее побеждённых?», «Зачем ваши машины и оборудование аховее немецких и японских, однако вы заставляете нас покупать ваше?», «Зачем вы не даёте нам волю ладить то, что мы почитаем надобным?» — и т.п.
В это времена в ЧССР возникло движение, получившее впоследствии звание Пражская весна и обсуждались реформы социализма с человечьим мурлом. Будто мы сами завидели, люд в ЧССР жительствовали внушительно важнее, чем наши. У них не было коммуналок, они обитали в добротных раздельных квартирах или домах, магазины были набиты качественным товаром здешнего производства(меблировка, стекло, обувь, ширпотреб, провиант питания и т. д.).
Кроме того, они жительствовали в фокусе Европы, возле с ФРГ, Австрией, дробно там случались, могли сравнивать, а основное, находили, что могут достигнуть того же уровня жизни, будто соседи, однако СССР им этого не дозволяет.
Временами мы уходили четами на экскурсию по небольшому и уютному городку Привидза.
В будни после 6 часов повечера магазины были захлопнуты, а улицы — нелюдимы. Людей можно было встретиться всего у двух баров в фокусе, где дымил сизый табачный дым, громыхала музыка, громогласно галдели пьяные словаки и словачки и рекой лилось пивичко.
Поначалу мы не закатывались в эти бары, настолько будто у нас не было валюты, однако впоследствии нас стали звать ведомые студенты и работники химзавода. Они потчевали нас и пивичком и сливовицей – беспробудной настойкой из сливы.
Большинство словаков глядели к нам важнецки, по-братски. Люд поветше ещё помнили войну и советских солдат-освободителей, а наши сверстники были недовольны, что мы не даём им воли слова и передвижения. После 2-3 кружек пивичка познания о раскрученном социализме как-то размывались, а запьяневшая советь переводила беседа на амуры, баб, мир и иные общечеловеческие ценности.
Как-то ввечеру я в чете с Юркой П. сидел в пивбаре со ведомыми пролетариями. Мы угощались пивичком со шпекачками и беседовали о жизни. После нескольких тостов за дружбу я стал хмелеть, однако заприметил, что Юрка куда-то испарился и длительно не показывает, бросив меня одного в фокусе всеобщего внимания. Выведав, что я из СССР, ко мне подходили мужики со итого бара и предлагали дербалызнуть за СССР, социализм, дружбу, Советскую Армию. Не роняя чести и совершенства советского человека, я отвечал в одиночку на дружественные тосты, а в душе клял Юрку, кинувшего меня одного в пьяной братской ватаге. Я уже не выпивал “до дна” и, ощущая, что теряю контроль, постановил уходить сквозь туалет.
Извинившись, я пошёл мимо уборной на свежий атмосфера, где, хоть мне и стало воздушнее, пришлось вводить “автопилот”. В сознании впоследствии всплывали всего эпизоды: переводчица Мария с кем-то из наших, Света Б. перед входом в общежитие и, наконец, моя горница и ложе, на какую я упал и уснул.
Поутру мой сосед Юрка, кинувший меня в баре взговорил:
– Давай ты даёшь!Я же подавал тебе знаки – «Командируй!». Приходила Светка и обещалась пропесочить тебя на собрании.
Мне было всё равновелико настолько, будто валялась башка и подташнивало. Эта сливовица – дрянь, аховее самогона!
Тяни девай в субботу я приходил в себя, потому что ввек настолько не напивался. Я был спортсменом, артистом спорта, а тут отличился и затерял контроль. Словаки тоже важнецки – напоролись, будто на солдата-освободителя со своими тостами!
А ещё невпопад на вытекающий девай в воскресенье словаки устраивали интернациональный кросс на приз химзавода. От нашего стройотряда должны были лететь двое, я и Раскалывая П.
В живописной роще собралось бессчетно здешнего народа, выступала музыка, бегуны разминались перед стартом, а я ощущал себя неважно и оттого даже волновался. Хотелось одолеть, выиграть приз и тем самым амортизировать последствия попойки-перебора.
На старте выстроились 20 бегунов неодинакового возраста, прозвучала команда — и мы побежали по машистой земляной стезе мимо вопящей ватаги.
Вначале я придерживался в половине, оценивая силы своих конкурентов, а задушевнее к финишу подстроился за лидерами и стал дожидаться покойного момента. Здешние ребята летели бойко и кучно, лидируя по очередности, а я норовил не отпускать их вдалеке. Тактика была проста: на финише я обогну любого, если разворотив не будет превышать 20-30 метров.
Когда осталось метров 100, я сделал рывок из заключительных сил, обошел всех и вырвал финишную ленточку из десниц барышень в национальной одеже.
Ватага рукоплескала и вопила. Переводя дыхание, я завидел, что ко мне прут главнейший приз – ящик пива!Меня передёрнуло, однако, безоблачно оскаляясь, я встретил награду и покумекал:
— Ныне накачаю тяни отряд – крохотнее ругать будут.
Получение приза за победу в кроссе.
Фото: Индивидуальный фотоархив
Ухватив ящик, мы с Колей, довольные, пристали к нашей группе. Устанавливая перед ребятами приз, я взговорил гордо:
— Выпивайте за нашу победу!
Ребята бойко расхватали бутылки и стали выпивать пиво напрямик из горла.
— Молодчага!– слышал я от них, однако к пиву не притронулся.
Подходили словаки, поздравляли меня, жали десницу, хлопали по плечу, и я ощущал отрада, будто будто одолел на Олимпийских Играх.
После этого кросса меня осведомило, виделось, всё взрослое народонаселение Привидзы, я не мог миновать мимо пивбаров незамеченным. Наши ребята стали вперебой выканючивать меня прошвырнуться с ними по городу:
— Ветхий, возьми меня с собой ввечеру.
Я взимал залпом по нескольку человек, и, когда меня звали на пиво, безгласно кивал на спутников – мол, не могу их кинуть. Неизменно вытекало приглашение:
— Вручай, закатывайся все – пивичка всем хватит.
Сквозь кое-какое времена я малозаметно покидал пивбар, оставляя ребят самостоятельно вкусить братское радушие.
Таковая тактика сделала своё девало. На собрании, когда кумекало моё алкоголизм, критиков было капельку: Светка-комиссарша ага крохотная Оля-дочь ректора.
Решение собрания было поставить мне на внешность, однако и другим тоже было показано на недопустимость дробного посещения пивбаров.
Бойко пробежал месяц работы на химзаводе, и нам раздали конверты с деньгами. У всякого бойца было по 900 крон, а у меня – 1600 крон!Возник проблема – зачем мне оплатили вяще?Сквозь Марию Света Б. выяснила у прораба, что это была компенсация за случай, когда мне запорошило ноги в траншее. На собрании она взговорила мне, что по-честному я должен отдать 700 крон в общак(т.е. в всеобщий котел на еду и пиво), а также ещё 400 крон добавочно, будто все стальные.
В Привидзе у меня осталось бессчетно дружков и одна подружка по имени Ева – прекрасная студентка из г. Нитры, с коей я подружился в заключительные дни. Мы поменялись адресами и я со многими переписывался вплоть до августа 1968 года.
Та самая словачка Ева.
Фото: Индивидуальный фотоархив
За 2 недели мы объехали на поезде и в автобусе большущую доля Чехословакии, побывали её крупнейшие города: Прагу, Братиславу, Брно, Плзень, Карловы Вары и т.д.
Необычно мне запомнилась Братислава, столица Словакии: зелёный, ухоженый город с нынешними домами, старой твердыней над Дунаем и силом автомобилей с австрийскими номерами. Будто мне вбили, австрияки боготворят прекрасных словачек, а до Вены – попросту десницей подать. Мы закатывались в магазины, и у нас разбегались бельма, однако денег было капля, ага и Мария рекомендовала бросить все покупки до Праги, где всё важнее и грошовее.
Взаправду, Злата Прага произвела неизгладимое впечатление будто один-одинехонек из ветшайших и прекраснейших городов Европы: Градчаны на дрожу Влтавы с Правительственным дворцом и узкими мощёными улочками, древний середина с площадями и скульптурными группами, бессчетными магазинами и кафе…
Нас водили по знаменитым пивным(кафе)“У Калеху”, “У Флеку”, и в гробе поездки я осмыслил, зачем в ЧССР болтают «пивичко» – настолько ласково-уважительно. Тут издревле бытует особая цивилизация пивопития, будто доля всеобщей культуры и традиций, а также особые требования к пиву.
Настолько примерно, знаменитый пивоваренный завод в Плзне владеет особенную инспекцию, какая ездит по точкам торговли их пива и испытывает температуру пива в бочках(на выходе она должна быть +12 градусов, не вяще и не крохотнее). Специалисты почитают, пивичко при +12оС наиболее мило для пития. Если находят, что температура преступлена, то вытекает предупреждение, а в случае повторения эта точка лишается поставки пива вообще.
Вот и выпивают чехи пивичко медлительно, с наслаждением, закусывая сушками или орешками, и ведут милую беседу, сидя за столиками популярного кафе, а дошлые официанты лавируют среди них с полдюжиной большущих кружек в всякой деснице.
— Сейчас бы воблочки, – мечтательно простер как-то Витя М., отхлёбывая ледяной Праздрой.
— Что ты!Ни в коем случае, – вмешалась Мария, – тебя тут попросту задавят пивными кружками, если почувствуют аромат рыбы.
Вдруг раздался звон раздолбанного стекла. Недалеко от нас два официанта успокаивали бородатого чеха и заметали осколки раздолбанной кружки на каменном полу. Третий официант тут же принёс и поставил на стол бородачу две новоиспеченные порции пива. Мария осведомилась пробежавшего мимо официанта, в чём девал,о и взволновано перебросила нам:
– Вот вам образец – этот мужик учуял аромат рыбы и кинул кружку на пустотел, а они извинились и принесли ему 2 новоиспеченных с пивом взамен.
— Щас я допью свою кружку и тоже шарахну её об пустотел, нехай мне тоже принесут две новоиспеченные беплатно!– пошутил Витя-любитель воблы.
Наш «общак» был истрачен, и ныне мы выпивали на свои, каких тоже было капля – вряд хватало всего на гостинцы родичам — оттого по магазинам мы уже не ходили, а ограничивались всего осмотром витрин.
Помню, я взял алый стеклянный карловарский сервиз, какой длинные годы впоследствии украшал буфет в квартире родителей, а себе — тёплый большенный шерстянной шарф для зимы.
Каково было моё изумление, когда я получил в гробе 1968 г посылку из Чехословакии от моей знакомой Евы, в коей были чёрные замшевые туфли “Бата” и модные очки.
Я написал ей благодарственное послание и осведомился, что бы она алкала получить из СССР взамен, однако ответа не последовало.
В это времена советские танки ввалились в ЧССР и уже грохотали по мощённым улицам Праги, обдавая сизым удушливым газом ватаги протестующих чехов и словаков. Советские бойцы для них обернулась из освободителей в оккупантов, однако серьёзного сопротивления вторжению не было, если не находить 72 конченых.
Чехословакия почитай покорно встретила ситуацию и терпела её до 1990г.
Я затерял всех своих словацких ведомых и не дождался ответа от Евы.
До сих пор я ощущаю не всего ощущение вины за деяния своей стороны, СССР, однако и индивидуальное ощущение должника, какому воспрепятствовали вернуть долг.
Вместо эпилога
В августе 1968 г. брежневское Политбюро постановило танками застопорить реформы социализма с человечьим лик в ЧССР, а сквозь 20 лет о таковских же реформах заговорил Горбачёв.
Однако было поздно.
Номенклатура КПСС к этому времени уже переродилась в непринципиальных и безыдейных оборотней, готовых и на развал СССР, и на роспуск самой КПСС, не брезговавших ничем ради индивидуального обогащения и сохранения власти, вводя кража, предательство и альянс с криминалом…
УСЛОВИЯ конкурса «ТАК БЫЛО!».
1. Рассматриваются литературно-документальные созданья. Мы пишем историю нашей стороны сквозь истории раздельных людей, фамилий, родов. У всякого за душой жрать «перепахавшее» его событие, или попросту заветное воспоминание.
Это могут быть и абсолютно крохотные рассказы о том, что довелось завидеть или пережить, и солидные вещи максимальным объемом 30 000 знаков, поделенные на главы размером не более 3 000 тысяч знаков. Все изложенное надлежит быть связано с Россией(или СССР, или Российской империей)и каким-то образом дотрагиваться автора. Придутся даже занимательные биографии, изыскания о дедах. Лишь бы написано было ярко и талантливо.
2. Принимаются работы всего от зарегистрированных в Соцсети КП, поскольку свои созданья, назначенные для конкурса, авторы самостоятельно публикуют(выкладывают)в нашем сетевом Сообществе «Ни дня без строчки», пометив сверху: «Для ТАК БЫЛО!». Адрес: http://my.kp.ru/main.do?id=c1181014
Размер всякой публикации — не более 3 000 знаков(крупные созданья выставляются главами по 3 000 знаков). Редакция выбирает для конкурса важнейшее и видит на сайте КП в еженедельных выпусках. Численность работ от одного участника не ограничиваеся.
С спросами можно обращаться по адресам grat@kp.ru, или var@kp.ru(всего на эти два адреса и отправлять фото, если мы обнародуем, что вещица отобрано для публикации), а можно и напрямую, извещениями в Сети КП.
Ведущие конкурса владеют лево на сокращения и редактирование.
Рецензирование и гонорары не предусмотрены, всего призы победителям в гробе года.
3. Именем автора будет почитаться то, под каким труд выставлена в Сети. Желающим изменить его в случае публикации надобно написать нам об этом врозь.
4. Иллюстрации/фото невредны, однако они должны быть собственностью автора(или у автора надлежит быть позволение на публикацию фотоматериалов).