История о москвиче Алексее Измере, для какого лечение больного зуба закончилось инвалидностью, при этом один-одинехонек из врачующих докторов вытребовал у его семьи вяще 100 тысячи рублей, вышла в «Комсомолке» 22 марта. Тогда главврач больницы № 36 — Александр Митичкин не смог прокомментировать ситуацию: «Доколе выступает следствие, мы болтать с прессой не будем».
В среду в редакцию «КП» опамятовалось послание от Александра Евгеньевича. Публикуем его целиком.
«Разинутое послание основного эскулапа московской Городской клинической больницы №36 Александра Митичкина в редакцию газеты «Комсомольская правда».
Глубокоуважаемые господа!Я с абсолютным почтением гляжу к изданию «Комсомольская правда», к принципиальности и профессионализму журналистского коллектива, однако в данной статье в медицинском плане положена, мягко болтая, некорректная подача фактов.
Я не болтаю про историю со взяткой – тут я с вашей позицией всецело солидарен, это неприемлемо и недопустимо. Доктор выгнан из больницы, мы готовы оказывать всяческое содействие следствию. Однако я алкаю внимательно разобрать и довести до сведения журналистов и читателей, что на самом деле сделал коллектив докторов больницы, какие усилия были приложены, дабы избавить бытие пациента.
Пациент, герой публикации в «КП», пришел к нам в тяжелейшем состоянии, на шестые сутки после удаления зуба в Тверской области. До этого он обращался в одно из лечебных учреждений Москвы, однако был навещен к нам, т.к. по правилам специализированная поддержка в бедственных и жизнеугрожающих случаях должна оказываться всего в специализированных клиниках. ГКБ № 36(скоропомощная больница, к нам везут потерпевших в итоге неодинаковых безмерных ситуаций и аварий)одна из самых нынешних больниц города. Каждодневно к нам поступает 200-250 пациентов с травмами, ожогами, изощренными хирургическими заболеваниями. Наша больница — одно из нескольких учреждений в стороне, где могут оказывать и оказывают поддержка при травмах любого норова. Примерно, в больнице функционирует крупнейшее в столице ассоциация отделений челюстно-лицевой хирургии(120 коек), основным течением деятельности какого изображает проведение реконструктивных и восстановительных операций при травмах и деформациях лицевого костяка, а также сложные хирургические вмешательства при гнойно-септических осложнениях челюстно-лицевой области и шеи. У пациента было собственно таковое осложнение(были оглушены дно полости рта и абсолютные отделы шеи). Вероятность, что он выживет, была процентов 40(по настоящим интегральной системы оценки тяжести состояния больного). Врачевать таковских больных схватываются не многие, это крайне сложно, однако у нас накоплен самый большенный эксперимент в стороне по лечению таковских пациентов.
У больного была воспалительная опухоль с анаэробной флорой, какая больно бойко развивается, не спрашивает кислорода и поражает все мягкие материи в полосе воспаления. Таковские люд больно дробно погибают от удушья или от инфекционно-токсического шока, какой еще более опасен, чем, примерно, травматический. То жрать человек может с вами нормально беседовать, а сквозь пять минут загнуться у вас на буркалах. У пациента, повторю, была будто один таковая шестидневная флегмона. Он был в столь бедственном состоянии, что мы даже не могли его залпом прооперировать, он мог загнуться напрямик на операционном столе. Оттого, вначале его примостили в реанимацию для проведения детоксикации – снижения уровня интоксикации. И всего после этого, сквозь семь часов, мы смогли взять его в операционную.
Те запугивающие всегдашнего человека фотографии, какие опубликованы в вашей газете не вручают никакого зрелища о том, будто на самом деле проводится хирургическое лечение таковских больных. Реальное вмешательство намного абсолютнее, чем это необходимо с точки зрения дилетанта. В шее рассекаются почитай все мягкие материи, и почитай до хребта. Со сторонки это выглядит настолько, будто будто люду вообще отсекли голову, однако иначе никак не добраться до абсолютных отделов шеи, оглушенных воспалением. Никак, разумеете?И фраза о том, что пациенту задрали трахею – это, извините, от непонимания. Таковским больным показана трахеостома – это трубка, какая вставляется в трахею, дабы он мог дышать. Без этого избавить человека попросту немыслимо.
Отдаленнее. В всегдашнем понимании ненастоящая вентиляция воздушных – это трубка во рту, аппарат, и человек дышит с их поддержкой. Наш пациент был на ненатуральной вентиляции воздушных восемь(!)дней. Все восемь дней ему проводились перевязки, очистка мануфактур, детоксикация – в процессе лечения участвовало более 20 докторов. Это кропотливая, бедственная и ответственная труд, какую они выполнили будто вселенная важнецки – ведь пациент остался жив. Однако об этом никто не болтает.
Главврач 36-й больницы: «Ага, это истина, мы привязывали пациента — дабы он выжил!»
Зато в статье бессчетно говориться о том, что его привязывали в дни лечения. Ага, это истина, — привязывали для того, дабы он выжил. Потому что у ненатуральной вентиляции жрать неодинаковые порядки. Можно накачать человека лекарствами, отключить ему разум, и он будет валяться негромко и никому не мешать. Всего в таковом случае, будто у вашего визави, больные впоследствии со 100% вероятностью умирают от тяжелейшей пневмонии. Дабы у него был шанс выкарабкаться, ненастоящую вентиляцию постановлено было вести в порядке, позволяющем деятельно санировать дыхательные пути. Периодически степень седативных препаратов уменьшали, дабы найти степень интоксикации, состояние сознания и стимулировать дренажную функцию бронхов. При этом пациент частично приходит в себя. Это больно мучительно. Производится отсасывание слизи из трахеи и бессчетно чего еще больно антипатичного для пациента, и если его не фиксировать, то он попросту не даст это сделать. При этом пациент беспрерывно получает великое численность лекарств, жрать остаточное акт седативных препаратов. В таковом состоянии человек безотносительно неадекватно воспринимает все происходящее. Он может трубку из трахеи выдернуть или дренаж. Оттого подобных больных привязывают. Иначе человека не избавить.
А нам удалось его избавить!Восемь дней он был на ненатуральной вентиляции воздушных. Сквозь восемь дней нам удалось свериться с интоксикацией и с некрозом мануфактур, — они взялись очищаться. Гнойный процесс пошел на убыль, интоксикация снизилась столь, что его уже можно было освободить с ненатуральной вентиляции. После этого еще пару дней он дышал сквозь канюлю в трахее — был еще сформулированный отек. Впоследствии его перебросили в филиал, выслали канюлю и взялись ладить перевязки.
Опамятовавшись в себя, он у нас не остался, написал заявление и отбыл в иную больницу – в ту, куда его вначале не взяли. Это его выбор. Ныне касательно того, что ему не зашили дыра в трахее – настолько ведь его и невозможно было зашивать, ни в коем случае!Потому что запоздалее это вытребует рубцовое сужение трахеи, и человек будет всю оставшуюся бытие ходить с трубкой в горле. В таковских случаях больно величаво верно «вести» эти раны: их невозможно зашивать ни безвременно, ни поздно – для итого жрать свое времена.
Удобопонятно, что все изложенное может знать всего доктор. У нас в год идет более двух тысяч больных с таковскими заболеваниями. Мы гордимся накопленным экспериментом, подобным какому дудки ни в одной клинике стороны. И мы знаем, будто врачевать таковских пациентов: и в изощренном фазисе, и впоследствии, дабы у них в предбудущем не было проблем. В случае с этим больным лекари ГКБ № 36 со своей работой сверились больно важнецки. Тот факт, что тяжелейшего пациента, какой был восемь дней без сознания на ненатуральной вентиляции, передвинул бездна операций, «вытащили» утилитарны с того света и перебросили в филиал – это большущая победа.
Заприметьте, в иеремиадах пациента и его родичей дудки ни слова о вымогательстве со сторонки тех, кто занимался собственно хирургическим лечением(будто, впопад, и дудки даже слов благодарности). Нигде не говорится, что хирурги отделения другой челюстно-лицевой хирургии подходили и спрашивали с него гроши. При том, что собственно они резали больного, занимались лечением всех этих гнойных ран, перевязками. Никто у пациента денег не выканючивал ни на лекарства, ни на перевязки, ни, тем более, в карман доктору. Ага, к сожалению, среди докторов век были и жрать те, кто наживается на беде пациента, и будто я уже взговорил, мы бьемся с этим, однако вручайте не равнять под одну расческу взяточников от медицины и тех взаправдашних профессионалов кто тяжелейшим трудом спасает жизни людей.
С почтением,
Главнейший доктор ГКБ № 36 А.Е. Митичкин»