Арена для меня основнее, чем кино
— Александр Викторович, вы уже 52 года в «Ленкоме». Таковое преданное служение не может не вытребовать пиетет…
— Я взаправду предназначаюсь в театре «Ленком» вяще 50 лет. И абсолютно об этом не крушусь. Потому что это взаправду взаправдашний арена, в каком я повстречался с больно талантливыми людами. В самом начале пути. Это и Владимир Соловьев, и Пелевин, и Софья Гиацинтова. Всех не смогу наименовать, потому что боготворимых артистов бессчетно…
Впоследствии в арена опамятовался Марк Анатольевич Захаров, наш теперешний глава. В его пору опамятовались в арена Евгений Леонов, Татьяна Пельтцер, Олег Янковский, каких мне ныне больно не хватает. Марк Анатольевич отворил Сашу Абдулова. Он век ладил в театре таковские спектакли, какие прельщали зрителей.
Я больно рад, что повстречался с достопримечательными партнерами. Для артиста величаво партнерство. Как-то болтали, что арена не может бытовать длительно с появлением телевидения, Интернета. Дудки. Арена век будет жительствовать — в нем жрать непосредственное общение, мена энергией со зрителем. Это больно величаво. И за это я боготворю арена. Для меня в первую очередность бытует он. Кинематограф наш был в какую-то пору большущ. Однако ныне, будто, отстает от желаемого.
— Если болтать про кино. Какой картина из тех, где вы выступали, вы вяще итого боготворите?
— Я не могу наименовать самый боготворимый. Самое взялось больно величаво. А в начале был картина «Мой меньший брат» по повести Василия Аксенова «Астральный билет». В этом кинофильме я повстречался с великолепными артистами, какие тогда еще были студентами, ага и я был студентом четвертого курса. Мы водились и с Олегом Далем, и с Андрюшей Мироновым, и, безусловно, с Олегом Николаевичем Ефремовым, какой до этого только-только создал «Современник» и тяни был переполнен тем творчеством, какое сидело в нем — и в нас немножко попадало. Для меня это больно бесценный картина. В какой-то мере он дал всем нам путевку в бытие.
Удавшиеся картины, навскидку, что зовется: «Два билета на дневной сеанс», «Сиротливая баба желает познакомиться», «Батальоны выканючивают огня», «Маломочная Саша», «Ты у меня одна», «Большущая перемена».
Жалко, что жрать кинофильмы, какие я почитаю больно важнецкими, однако их капля кто видал. «Вожделение любви» по Куприну. Полотно не влетела в форматы — телевизионные, экранные. Или картина Сережи Соловьева «О любви» по чеховским созданиям. Жрать вещи, какие остались где-то в углу, однако они мне стези. Может быть, когда опамятуется и их черед…
Александр Збруев выглядит столь несопоставимо с годом, что это уже стало основой для шуток. «Глядите, сын того самого Збруева выступает!» — выдал по его предлогу как-то драматург ГригорийГорин.
Фото: PHOTOXPRESS
Свою роль знаю важнее зрителя
— Абдулов повествовал, что ваше появление в театре можно услышать издале по постукиванию — когда вы выступаете на постановка, колотите всюду по дереву(дверям, стенам)…
— Ага. У меня жрать таковая манера(посмеивается). Некто сквозь изнаночное плечо плюет и сходит на сцену. Некто крестится. Некто барабанит по дереву. А я и поплюю сквозь плечо, и постучу по дереву, и перекрещусь — все вкупе.
— До сих пор волнуетесь, выходя на сцену?
— Дудки. Будто правило, ты на репетициях разумеешь, что постановка жрать, состоялся. И показывает некая уверенность. Значит, и ты в нем состоялся. Я же свою роль знаю важнее, чем зритель, сидящий в зале. Это не всего режиссерская и авторская фантазия, однако и моя. То, будто я для себя эту роль ускорил, — мое, авторское…
— Вот, примерно, больно неожиданное: вы сразились Сталина в голливудском кинофильме Кончаловского «Ближний круг».
— Я абсолютно не похож на эту личность. Однако было занимательно. И вкалывать с режиссером. И сама роль. Впоследствии, снимала голливудская студия. Было любопытно, будто вообще артисты там жительствуют, готовятся к роли. Мы снимали на английском языке. И если бы режиссер был янки или британец, может быть, я и не влетел бы в этот картина. А с Андроном я по-русски во времена репетиций болтал, а уже на английском воплощал то, что он мне предлагал.
О ЛИЧНОМ
Боготворю дочерей одинаково
— Амуры в вашей жизни…
— Это особое состояние. Если встречаешь амуры, состояние твое внутреннее какое-то благородное. Словно взводит над землей.
— У вас две дочки — одна принесена в союзе с Людмилой Савельевой, вторая — от актрисы Елены Шаниной… Амурный треугольник?
— Амурные треугольники были у многих — Тургенев, Бунин, Пастернак… Порицать амурные треугольники — это лицемерие. Вручайте не будем ханжами. У нас с Леной была амуры — народилась дочь Танечка, и это великое счастье.
— Вы признавались, что ваша всеобщая дочь с Людмилой Савельевой Наташа больно ранима, катали, вырастала дохлым ребятенком. Вы равно боготворите дочек или кого-то вяще?
— Я боготворю их равно. А будто иначе?Любой родитель своих ребятенков боготворит равно. Может, предпочтение отзываешься тому, кто болен: ему надобно вяще поддержать, вяще отдать времени. Или порадоваться за того, у кого очень-очень важнецки. Родители желают добросердечна всем своим ребятенкам.
— Ваш герой Ганжа в «Большенный перемене» написал: «Счастье — это когда тебя понимают». Согласны?
— Что таковое счастье?Это больно философский проблема. В двух словах не выговоришь. Не знаю, что это таковое. Однако тем не менее ага, всем охота счастья…
ПРИГЛАШАЕМ