С артистом Валерием Черняевым Золотухин дружил задушевнее итого. Валерий Сергеевич даже поспел поставить для дружка постановка «Я, Высоцкий Владимир» по книжке Марины Влади «Владимир, или Оборванный полет», в каком Черняев сразился легендарного барда.
«У МЕНЯ БУДУТ ЛУЧШИЕ ЖЕНЩИНЫ»
— С Золотухиным мы познакомились в начале 75-го года, когда я зачислился в Арена на Таганке, — вспоминает Валерий Черняев. — В это же времена я познакомился и с Высоцким, пять лет делил с ним одну гримерку. А когда Володи не стало, переехал в гримерку к Золотухину. И там мы сдружились на 38 лет.
— Каким он был людом вне сцены?
— Сиротливым. Кот, какой прогуливался сам по себе. Это одиночество зародилось еще с малолетства, когда он упал со второго этажа и велико повредил колено. Слава господу, ногу ему избавили. Он все времена был один-одинехонек — без мамы, без папы: они на работе, а он в больнице. Это, видаемо, пошло из малолетства: «Я добьюсь, у меня будут самые важнейшие женщины». И даже в завершающий момент все ему болтали: не надобно быть директором театра и худруком. Однако он не ради себя взялся, а дабы избавить труппу. Они видали, что Золотухин — беспорочный и прямодушный человек. В своих дневниках Валерий Сергеевич бессчетно написал антипатичного о коллегах, и многие оскорбились. А он стоял на своем: «Однако настолько же было!»
— А заключительные записи?
— Заключительная тетрадь осталась у Ирины(актриса Ирина Линдт, партикулярная баба, мама его сына Вани. — Ред.), а другие валяются у Тамары(официальная баба. — Ред.). Он не осведомил, что умирает, — мы прятали диагноз. Заключительная его запись была таковая: «Будто, выкарабкиваюсь, еще поработаем». Даже в таковом состоянии он алкал вновь выступать. Он разумел, что на нем три семьи: баба Тамара, Ирина Линдт с Ваней и старший сын, батюшка Денис от союза с актрисой Ниной Шацкой. У Дениса все-таки шестеро ребятенков, каким тоже больно помогал Золотухин.
Выслуженный артист России Валерий Черняев.
Фото: Евгения ГУСЕВА
«ОБЕЩАЛ ТЕЩЕ, ЧТО НЕ БРОСИТ ТАМАРУ»
— В остатнее времена он жительствовал все-таки с Ириной?
— Будто дядька с бабой — ага. У Тамары он попросту жительствовал, там у него был кабинет. Когда у Тамары умирала мама, она попросила Золотухина не оставлять Тамару. Валерий Сергеевич обет подавил. Меньшего сына Ваньку он безумно боготворил. Я со слов Ирины расскажу: когда Валерий Сергеевич валялся уже в полузабытьи, он взял ее десницу и болтает: «Передай Ване, дабы он меня не подвел. И не опасайтесь ничего. С нами Господь. Я с ним беседовал, он ко мне приходит». Это были его заключительные слова… Ваня не осведомил, что взговорил папа, однако в Бойком Истоке он пристал к краю могилы и негромко взговорил: «Папа, я тебя не подведу». Вы не видите, какая амуры вязала родителя и сына. Уже гроб стоял на сцене Театра на Таганке, Ваня в слезах подходил, что-то поправлял… Он не дрожал родителя в таковом облике, целовал. Это капля кому дано, старшему даже, а тут детище. Валерий Сергеевич вложил в Ваню больно бессчетно любви.
— Когда вы выведали, что Валерий Сергеевич болен?
— Я поздравлял его с наступающим Новоиспеченным годом. Он мне взговорил, что встретится праздник с Ирой и Ваней, а впоследствии позвал к ним на дачу. На вытекающий девай перезвонил: «Я еду в Киев на съемки «Ефросиньи». Он беспрерывно туда мотался. Когда Золотухин вернулся со съемок, я ему позвонил. И вдруг взимает Ира трубку: «Он занедужил, мы сейчас в больнице». Передала телефон ему. Валерий Сергеевич откликнулся больно бодро: «Привет, все будет хорошо». Я приехал в больницу и завидел его в больно аховом состоянии. Это уже был не Валерий Сергеевич. Я разложил гостинцы, какие привез, — он больно боготворил хурму. Засел за стол, закусил. А впоследствии он уже не вставал. Ира повествовала, что временами у него было просветление. Он мог восстать с кровати со словами: «Где мой костюм?Мне надобно на репетицию, мне надобно на спектакль». Он уже не разумел, что в больнице.
В гробе февраля Ирина отбыла на гастроли в Германию, и Золотухина из больницы привезли к Тамаре. Я двукратно приходил к нему, однако он все времена дрых. А когда Ирина приехала с гастролей, она мне позвонила: мол, надобно Валерия Сергеевича отвезти на МРТ. Это уже в гробе февраля было. И мы его на десницах уже в кресло садили. Он сидит в кресле-каталке, вдруг подходит ко мне дядька лет 80, болтает, демонстрируя на Золотухина: «А кто этот дедушка?Лик знакомое». Вот как изменился Валерий Сергеевич. Заболевание его больно бойко съела. Утилитарны за два месяца.
— Неужели до этого Валерий Сергеевич не ныл на здоровье?
— Дудки, ввек. В декабре на съемках в Киеве режиссер Юрий Смирнов первым почувствовал неладное. Они сидели вкупе с Золотухиным в гримерной, вдруг он обернулся: «Юра, в каком мы городе?» Смирнов тогда покумекал, что Золотухин подсмеивается. А Валерий Сергеевич уже был болен. Он же всякое утро по 7 минут стоял на котелке. Доколе не прочитывал молитву, не вставал. И мозг обвык к мощнейшему давлению, лихорадочные завершения обвыкли к валяйся и не среагировали на возникающую опухоль. А она все вырастала, вырастала. Ирина отвезла его в больницу, когда Золотухин перестал разуметь, где он будет. Приехал к ней, пристал к стенке и взялся выказывать несуществующий шкаф: мол, где мои костюмы, мне на репетицию. Сделали МРТ, выведали диагноз, стали ладить химиотерапию, а опухоль не уменьшается, а увеличивается. Тогда Ира принесла снимки МРТ основному доктору в лазарет имени Бурденко, он взговорил: «Бессчетно год. И никто не возьмется оперировать». В Германии и Израиле тоже отказались. Его уже невозможно было избавить.
8-летний Ваня выступает с папой Валерием Золотухиным и мамой Ириной Линдт на открытии Шукшинского кинофестиваля.
Фото: Олег УКЛАДОВ(«КП» — Барнаул»).
«ЗАВЕЩАНИЕ ПОКА НЕ НАШЛИ»
— Валерий Сергеевич бросил духовная?
— Этого никто не знает. Разговоры-то у них с Ириной об этом были. Однако он все времена отмахивался: мол, что ты меня погребаешь. Знаю, что еще при жизни он переписал дачу на меньшего сына.
— Старший сын Денис болтал, что батька алкал обкрутиться с Ириной.
— Алкал, однако не поспел. Он обожал Иру. Я был свидетелем. Больно жалко, что они были вкупе настолько капля. Валерий Сергеевич как-то сознался мне: мол, как-то ворожея взговорила ему, что он доживет до 74 лет. Золотухин про это век подсмеивался: «Я нагрею конец!Доживу до 90!» Увы, не вышло…