Однако новое исследование показывает, что даже при достижении этого порогового значения можно ожидать существенных и серьезных изменений по всей Европе. Большая часть Европы будет теплее, чем в среднем по миру, с повышением температуры более чем на +3 градуса над Северной Европой зимой и Центрально-Южной Европой летом.Аналогичное увеличение также показано для экстремальных температур.
Характер осадков при глобальном потеплении на +2 ° C показывает уже знакомые модели влажного севера и засушливого юга, а также увеличение количества обильных осадков на большей части Европы как зимой, так и летом.Эти выводы опубликованы в новом исследовании, опубликованном в марте в журнале Environmental Research Letters и недавно опубликованном в журнале Nature.
Стефан Соболовски из Uni Research и Центра Бьеркнеса является соавтором исследования, проведенного Робертом Вотаром в Институте Пьера-Симона Лапласа в Гиф-сюр-Иветт, Франция.Это исследование было проведено в рамках проекта ЕС-FP7 под названием IMPACT2C, который исследует потенциальные воздействия в Европе и за рубежом, даже если обществу удастся сохранить глобально усредненное потепление примерно до 2 градусов по Цельсию.
Преодоление порога +2 градуса — это, по сути, событие середины века или более раннего периода как в старых сценариях МГЭИК, так и в новых репрезентативных траекториях концентрации (RCP).Погода и климат ощущаются на местном уровне. Единственный способ избежать этого — очень агрессивный и все более маловероятный сценарий RCP2.6.
Модели изменений, за исключением региональных вариаций, теперь хорошо известны. Новым в этом исследовании является тот факт, что можно показать, что даже при глобальном пороге + 2C происходят существенные изменения регионального и местного масштаба.
Глобальное потепление на + 2C для многих людей является абстрактным понятием. Мы не сталкиваемся с погодой и климатом глобально, мы испытываем их локально. И это исследование помещает эти изменения в пространственный контекст, который актуален для общественности.
Кроме того, это исследование показывает, что эти изменения не так далеко, как мы могли бы подумать; максимум несколько десятилетий.«Чтобы представить это в перспективе, — говорит доктор Соболовски, — это будет примерно то время, когда моя дочь достигнет совершеннолетия».